Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

согласно заветам предков, пока ханьфу-мэну этот «девичий переполох» не надоел, и он не стукнул кулаком по столу и не вылил на расквохтавшийся курятник ведро ледяной воды. Проще сказать — снизил до полуголодного минимума содержание бабьего царства, забрал всех племянников и племянниц в свой дом и не разрешил матерям в нем появляться, пригрозив, что если не утихнут, всех отправит по монастырям — молиться за покойных мужей, свекров и собственные души.

— И никто меня не осудит и не остановит, слышали, гусыни шипучие? Я — глава рода, и отныне вы все будете играть по моим правилам! Не нравится — не держу: сундуки, повозка, родительский дом энд монастырь в горах! Денег мне на затыкание ртов хватит, не сомневайтесь, еще и спасибо скажут ваши же родственники, что избавил их от головной боли и лишних расходов! — Чжао Ливей ронял слова как камни, таким же было и его лицо человека, принявшего удар судьбы стойко и намеренного выстоять и дальше.

— Дети ваши стали наши, принадлежат они роду Чжао, и я воспитаю их так, чтобы предкам не было стыдно, я сумею, в отличие от вас, тупых землероек! Ежемесячное содержание будете получать лично пятого и двадцатого, слуг вам хватит и пяток — каждой, хотите сладенького — ручками, ручками пошевелите… И помните — предложение про монастырь в силе! А теперь на счет «три» — по дворам разойтись, ать-два! — не удержался под конец глава осиротевшего клана и «тролльнул» невесток.

Дамы прониклись суровостью деверя и рассосредоточились по указанным точкам, решив повторить демарш позже, однако добились обещанного: провели по десять лет «в местах, не столь отдаленных» и вернулись в дом Чжао, когда их дети уже повзрослели, имели свой бизнес и превозносили дядю как бодхисатву, поскольку жизнь их после сиротства стала не в пример интереснее и насыщеннее благодаря школе Бушидао, друзьям старшего родственника и собственным усилиям в познании мира и бизнеса.

Единственная дочь Чжао Ливея от его второй наложницы пошла по стопам обожаемой тетушки Бай, отдав себя медицине и много позже вышла замуж за младшего сына Пу И. А сам ханьфу-мэн так и не женился, предпочитая свободную любовь и бизнес…

* * *

Время шло, годы брали свое. Ниу изредка выдавала Чжу Сию намеки на нужные бы изменения, помятуя не очень удачную историю династии Сун в ее прошлом, и одно из них осуществилось при ее жизни.

Кочевники кидани и чжурдчжени, объединившись, начали предпринимать попытки продвинуться вглубь территории Великой Сун, надеясь поживиться за счет процветающих соседей. Армия сдерживала пока их аппетиты, но надолго ли? Озабоченный чиновник обратился к проверенному источнику идей и получил весьма ценный совет.

— Чжу-дарен, кочевников надо «осунаить», то есть, завлечь в нашу культуру, сделать их своими, но не насилием, а притягательностью нашего образа жизни. Они голодают, поэтому ищут возможность отнять еду, а не выращивать самим. Почему? Да они просто этого не умеют! Поймите, лучше научить человека ловить рыбу, чтобы он всегда мог прокормиться, чем дать ему поесть один раз. Отправьте туда группу молодых ученых и чиновников, чтобы они изучили возможности тамошних земель на предмет выращивания злаков или животных, полезных ископаемых и прочее, понимаете? С добрыми побуждениями, с интересом к их образу жизни, верованиям, фольклору. Не считая их дикарями и варварами, проявляя уважение к их законам и традициям, втяните их в товарообмен — взаимовыгодный и мирный. А их молодежь привезите сюда, но не заложниками, а послами доброй воли. Пережените, наконец, всю их верхушку, сделайте родственниками как можно больше семей с обеих сторон! Помогите наладить управление, торговлю, обучение. Не знаю, у них письменность-то есть? Пусть запишут их мифы, сказки, песни. И они перестанут нападать, не дураки, выгоду определенно увидят, а там, глядишь, и вольются в империю сами, станут территорией с самоуправлением, но подконтрольной суду. Как Вам такая идея?

Чжу Сию примчался в столицу вдохновленный и взволнованный перспективами. Чем больше он размышлял над словами Ниу, тем больше план казался ему стоящим и жизнеспособным, и, решившись, бюрократ написал меморандум императору.

— Опять ты со своими придумками, уважаемый Чжу-дарен? Уже и в дипломаты заделался? — притворно вздохнул постаревший Мао Цзун. — Ну, чего еще придумал твой призрачный консультант? Да, знаю я ее, не трогаю только. Жаль, баба, а так толковая, конечно. Говори.

Идея Ниу императору очень понравилась, он и сам о чем-то подобном размышлял, только об уважительном отношении к дикарям не думал.

— Как, говоришь, со всем вниманием к ним как равным? Ишь ты, чего еще! Хотяаа, здравая мысль! Они любят, когда их хвалишь да льстишь… А ведь может получиться… Наших — туда, для развития и карьеры полезно, а их — сюда, учиться под присмотром, где разговорятся, где проболтаются… Да, стоит попробовать, что теряем? Говорит, шерсть их животных теплая, для армии пригодится? Интересно. И соленые озера у них есть? Тоже неплохо… Созывай малый совет, пусть старики детишек своих готовят к походу, нечего здесь отцов подсиживать да вино пить без пользы. И посла кочевников вызови, будем «осунаевать», да? — и довольный император дробненько захихикал. — И передай ей, книга мне понравилась, и внуки ее наизусть учат. Да, евнух Чан, отправь в Шаосин приличный подарок, сам знаешь, как и кому, только без лишней шумихи.

Чжу Сию отправился к членам совета, евнух Чан — в сокровищницу, а через месяц отобранная и благословленная лично императором группа смелых и дерзких молодых чиновников и аристократов — в царство Ляо, покорять кочевников словом и делом на благо Великой Сун.

Эпилог

Бай Ниу сидела в окружении многочисленных гостей, прибывших на ее юбилей, радовалась и думала, какая она счастливая в обеих жизнях! Муж, дети, брат с семьей, знакомые и друзья, даже посол Ямато в лице младшего Тайра-доно почтил своим присутствием дом Фан-фурен!

Хозяйка дома принимала поздравления, следила за настроением гостей и течением беседы, гадала о цели прибытия Тайры Хикару, очень внимательно наблюдающего за ее младшей дочерью (к чему бы это, хм?), жалела об отсутствии ушедшего в спонсированный молодым императором поход на восток Ма Тао (а вдруг там Америка?), вспоминала оставленных в далеком прошлом (даже самой уже не вериться, что оно было) деда, бабушку, старика Су, Исмаила аль-Хомейни, Гая и в недавнем — незабвенного Хироюки-сана, и вдруг подумала — а что будет после? Будет ли еще шанс на жизнь и нужен ли он ей? Как говорят христиане — Бог любит троицу… Что ж, поживем — увидим, доживем —