Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Антони уже ушел, — сообщает она, с рюкзаком за спиной.

Я быстро направляюсь в комнату итальянки, у которой лицо покраснело от слез. Она собирается так быстро, как может. Я не разговариваю с ней, только ищу способ уйти, чтобы никто не заметил.

— Я помогу, — уверяет она, а я ничего не говорю. — Я сделаю все, что нужно, если ты вытащишь меня отсюда вместе с Фиореллой.

Я связываю все простыни, которые нахожу, чтобы использовать их для спуска, проверяю, что никого нет, и женщины спускаются первыми.

Мы ускользаем в тени, и, дойдя до парковки, я ищу машину, которую легче всего угнать: — Спортивную машину Алессандро, — который является подростком в период полового созревания. Он всегда оставляет ее брошенной, как игрушку.

Я не ошибаюсь, когда пытаюсь открыть дверь. Обе женщины садятся, пока я сажусь за руль, и двигатель рычит, когда я запускаю его, направляя машину к выезду.

— Спрячьтесь, — прошу я тех, кто со мной. Алессандро обычно выходит поздно ночью, поэтому никто не запомнит машину, подъезжающую к воротам.

Я ускоряюсь, приближаясь к воротам, охранник направляет на нас фонарик, но тонированные стекла не дают ему хорошо видеть, поэтому он открывает ворота, и я ускоряюсь. В мгновение ока мы на шоссе. Главное — не дать себя догнать, потому что если меня поймают, меня убьют.

— Высади меня на первой остановке, — говорит Фиорелла.

— Я не могу остановиться.

Я смотрю на нее в зеркало заднего вида.

— Я не уеду с вами. Меня ждут в Кортоне.

Теперь я понимаю, почему она так быстро собрала чемодан, она все равно собиралась сбежать. Я еду молча, часы идут, и я добираюсь до деревни до рассвета.

— Выходи быстро, — приказываю я Фиорелле.

Эмили Маскерано прощается с помощницей.

— Я позвоню, когда смогу, — это последнее, что говорит Фиорелла.

Я меняю машину, прежде чем выехать из деревни в направлении Флоренции. Это мой лучший вариант на данный момент: город большой, и я могу спрятаться, пока буду думать, как выбраться из страны.

Спортивная машина брошена, и старый пикап — самое незаметное, что я нахожу.

Она не отрывает взгляда от окна, тишина неловкая, но я ничего не спрашиваю и не говорю, так как я из тех, кто ни на что не дает объяснений, а значит, и не просит их.

— Я жду ребенка от Антони...

— Я не прошу объяснений, — перебиваю я ее.

— Я хочу забрать его и чтобы они поняли, что то, что он со мной делает, ненормально и нездорово, — настаивает она. — У него проблема, которую моя семья отказывается видеть. Он не заботится обо мне и не защищает меня, он разрушает мою жизнь.

Она глубоко вздыхает, прежде чем продолжить.

— Антони был моим любимым братом, в то время Брэндон защищал моего отца, а Алессандро все время пропадал, а Филипп... Ну, Филипп всегда сидел запертый в своей комнате, а мы с Антони были неразлучны. Он всегда заботился обо мне, я не видела в этом ничего плохого, пока...

Она предпочитает замолчать, задыхаясь от объяснений, о которых никто ее не просил.

— Он скажет, что это была ошибка обоих, но это его вина, и с тех пор он перестал быть братом, которого я обожала, — продолжает она. Он убил бы меня, если бы я ему возразила, для него никто не достаточно хорош для меня, он вмешивается во все, что касается меня, включая мою единственную надежду уехать одной из Махала, он не хочет, чтобы я вышла замуж, не хочет, чтобы я уехала, — продолжает она в ярости, — он не разрешает мне выходить с территории, сходит с ума из-за каждой мелочи и отказывается понять, что я его ненавижу...

Она замолкает, не в силах продолжать, и я продолжаю ехать, позволяя тишине затянуться, часам проходить и ночи наступать.

Я въезжаю на мощеные улицы, уже поздно, и на улице мало людей. Я останавливаю машину, ноги онемели, а в животе урчит от голода. Я паркуюсь у небольшого отделения банка в поисках банкомата, мысленно моля, чтобы Сара не заблокировала мои карты. Это мой единственный вариант, зная Алекса, он наверняка оставил меня без гроша.

Облегчение приходит, когда банкомат выдает мне пачку евро, достаточно для билетов на самолет, еды, гостиниц и бензина. Я продолжаю ехать в Флоренцию с включенным радио, и сообщение о пропаже Эмили Маскерано заставляет меня нажать на газ. Я останавливаюсь на заправке и, пока заправляют машину, проверяю Palm, который показывает мне последние новости; сообщения от Алекса появляются первыми.

Я просматриваю новости FEMF.

Кристофер Морган творит свои делишки в Италии. Источники подтверждают, что он нажил себе врагов в клане Маскерано.

Генерал Алекс Морган развернул интенсивные поиски по Италии. Похоже, уважаемый генерал готов найти своего сына любой ценой.

Отключаю ноутбук. Алекс в Италии, значит, я могу заставить его найти меня одним нажатием кнопки.

Возобновляю путь и наконец добираюсь до Флоренции. Я измотан, начиная с того, что мне пришлось драться за новую машину, поскольку пикап, на котором мы ехали, сломался по дороге.

Мы поели, помылись и переоделись в гостинице. Теперь мы блуждаем по улицам в поисках места, где можно спрятаться, так как мы главная новость во всех средствах массовой информации: станции, вокзалы и улицы завешаны плакатами с объявлением об исчезновении итальянки.

Я должен найти место, я уже часами хожу кругами, а моя спутница не очень хорошо знает свою родную страну. Я должен быть осторожен, место, которое я ищу, должно быть незаметным, так как я не могу показать свои документы и отвечать на вопросы.

Я выезжаю из городской черты, улицы, которые открываются перед нами, узкие и сырые. Продавцы предлагают фрукты, хлеб и мясо на небольших прилавках на тротуаре. В конце переулка висит маленькая красная вывеска с надписью «хостел.

— Добро пожаловать, — приветствует нас пожилой мужчина, который, судя по всему, находится на излечении.

Окружение вполне мне подходит, вряд ли этот человек смотрит новости или читает газеты, поскольку он даже не может на нас сфокусировать взгляд.

— Номер на двоих. — Я кладу деньги на стол, он подносит их к глазам и сразу же встает. Не знаю, переплатил я или недоплатил, в данный момент мне не до этого, чтобы считать иностранную валюту.

Он проводит меня в комнату, прежде чем дать мне ключ.

— Уходите...

— Завтрак...