Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Какой же ты везучий. Я сохраню один из твоих пальцев на счастье. — Он опускает оружие и вставляет еще три пули. — Третья — счастливая, девять пуль и три пустых гнезда, только чудо может спасти тебя. Если я промахнусь, не задумываясь, вставлю столько пуль, сколько понадобится.

Он закрыл барабан и приставил ствол к его черепу.

— Где Антони?

— Нет...! — он плакал.

— О, Боже. Если ты собираешься умирать, постарайся сделать это с достоинством. — Он опустил взгляд на его брюки. — Пописать в трусы — это для трусов. Я буду милостив и повторю вопрос: где Антони?

Он не отвечает, только рыдает, зажмурив глаза.

— Передай дьяволу, что Морган его приветствует. — Алекс кладет палец на курок и...

— Позитано! — кричит он. — Он всегда прячется в Позитано!

— Имени недостаточно. — Алекс продолжает целиться.

— У него есть поместье в лесистых холмах к югу от итальянской провинции. Добираться туда нелегко, потому что его защищает вся деревня.

— Видишь, не так уж и сложно было сотрудничать? — Опусти оружие. — Я пощажу твою жизнь, но скажи своему адвокату, чтобы он прекратил уловки и смирился с тем, что ты останешься в «Айронс Уоллс, — отбывая пожизненное заключение.

Охранники вытаскивают его, а Алекс бросает оружие и поворачивается ко мне.

— Я возглавлю поисковую операцию, — говорит он, — и мне нужен полковник, который будет командовать.

Я запнулся, я не привык благодарить, тем более его. Я ищу выход, но его рука на моем плече останавливает меня.

— Наша вражда связана с тем, что мы слишком похожи: мы грубы, упрямы и горды.

— Если ты хочешь слов благодарности...

— Мне плевать на благодарности, — перебивает он меня. — Ты мой единственный сын, и, хотя мне больно признавать это, я признаюсь, что мне больно, что ты считаешь, что ты не важен для меня.

Он глубоко вздыхает, прежде чем продолжить:

— Мне мало что важно. За сорок семь лет я дважды был на грани краха: когда ты ушел с Маскерано и когда ты впал в кому. Ты мой единственный сын, Кристофер, я могу быть жестким и не слишком снисходительным, но никогда не говори, что ты ничто в моей жизни, потому что это не так, ведь ты моя самая важная опора.

Я сглотнул, грудь сдавило, и я предпочел отступить.

— Давай поговорим о другом, — он собрался. — Мы можем взять только пятьдесят солдат, и те, кого ты возьмешь, должны пойти добровольцами, потому что нас ждет бойня. Жизни не будут пожертвованы просто так.

— Как прикажешь.

— Мы выйдем на рассвете и атакуем через три дня...

— Я не могу ждать три дня...

— Мы не будем ждать. Все будет по-моему, и если ты хочешь, чтобы все получилось, ты должен думать как полковник, поэтому забудь о своих чувствах к ней и веди себя как стратег, которым ты являешься, понятно?

Он прав: если я хочу вытащить ее, я должен сначала составить план.

— Хорошо.

— Переоденься, мы подтвердим координаты и встретимся с солдатами. — Он вручает мне значок перед уходом.

Более тысячи человек отдают мне воинский привет: офицеры, сержанты, лейтенанты и капитаны стоят передо мной в строю.

Роджер Гауна, Рик Джеймс и министр стоят на несколько шагов позади.

— Нам предстоит выполнить задание, — объявляю я. — Мы уже несколько месяцев боремся с мафией, которая убила много наших товарищей, и сегодня я рискую встретиться с ней лицом к лицу во время спасательной операции.

Я прохожу вдоль рядов.

— Я не боюсь их, надеюсь, вы тоже, и поскольку их угрозы мне по фигу, я пойду на вражескую территорию ради лейтенанта Джеймс. Для этого мне нужны пятьдесят готовых, смелых и закаленных бойцов, — говорю я. — Я не буду никого заставлять, поскольку это самоубийственная миссия, просто спрошу, у кого хватит мужества пойти со мной.

Я возвращаюсь к линии.

— Кто хочет со мной, шаг вперед.

— Готова и жду приказаний, полковник. — Лайла Линкорп первая вызвалась.

За ней следуют Братт, Паркер, Саймон, Скотт, Патрик, Александра, Анджела, Ирина, Мередит, Алан, Томпсон... В мгновение ока передо мной стоит более пятидесяти солдат. Я не могу игнорировать приказ Алекса, поэтому выбираю нужных мне людей и отклоняю предложения остальных.

Я просматриваю лица тех, кого возьму с собой. Я мог бы назвать их лучшими, и с хорошим планом я смогу выйти из этого без потерь.

Даны основные приказы, ряды расходятся, и все уходят готовиться к отправке.

— Три дня, — говорю я себе. — Через семьдесят два часа я взорву замок Маскерано, чтобы спасти ее.

Я сделаю то, что умею лучше всего, — сожгу мир, чтобы получить то, что хочу.

81

ПЫТКИ

Рэйчел

27 октября 2017

Позитано, Италия

Лулу заставляет меня открыть глаза. Это один из тех рассветов, когда она просыпается счастливой и заражает всех своей радостью.

— Рэйчел, завтрак остынет! — кричит мама.

Я понимаю, почему столько шума: присутствие моих родителей — это всегда повод для праздника. Я бегу в душ с врожденным стремлением хорошо выглядеть.

Столовая полна. Эмма мажет тост маслом, Сэм фотографирует себя на мобильный, пока мама подает завтрак. Я обнимаю папу, который сосредоточенно читает газету.

— Садись, дорогая, — улыбается мама.

Я слушаюсь и сажусь между ними. Я обожаю их. Мама берет меня за руку, и я прижимаюсь губами к ее ладони; другой рукой она гладит меня по волосам.

Эта сцена красиво отражается в зеркале над обеденным столом. Я снова смотрю на них и замечаю, что все плачут.

— Что случилось? — спрашиваю я, сбитая с толку.

Мама обнимает меня, не в силах сдержать слезы.

— Я хочу найти тебя, дочь.

— Найти меня?

— Моя девочка, — шепчет папа, — будь сильной, я не вынесу твоей потери.

— Потери? Но я же здесь.

Он качает головой, я редко видела его плачущим, а сейчас он плачет безутешно.

— Папа, я здесь, ты не потеряешь меня!

Они оба обнимают меня, и я смотрю на свое отражение в зеркале. Я отвратительна, вся в крови, у меня разбито лицо... Я все еще под наркотиками, измучена и омерзительна.

Струя ледяной воды возвращает меня к реальности, и от удара я падаю на пол вместе со стулом.

Изабель стоит передо мной, держа в руках шланг.

— Доброе утро, — издевается она.

Я моргаю, удар лишил меня ориентации.

— Готова к допросу?

Я качаю головой.

— Гори в аду.

— Как ты не хочешь сотрудничать. — Она снова брызгает на меня водой. — Так сильно хочешь? На твоем месте я бы покончила с мучениями.

Когда она останавливается, я блюю водой.

— Я могу делать это сколько угодно.

Она брызгает на меня снова