Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Там восемьдесят охранников, — сообщает Алекс, глядя на табло. — Не считая внутренней охраны и личной охраны.

— Будет нелегко проникнуть, — комментирует Братт. — Нас наверняка втрое меньше.

— Я никогда не говорил, что будет легко, главное — сосредоточиться на цели.

Стальной ястреб начинает снижаться, возвращаясь к руке Патрика.

— Разве это не чудо? — резко спрашивает он.

Мы возвращаемся в импровизированное укрытие, которое представляет собой каменную пещеру, забитую оружием и взрывчаткой. Наступает ночь, и отсутствующие солдаты собираются, чтобы спланировать дальнейшие действия.

— Есть только один вход, — Саймон указывает на карту, — и два пути отхода: по морю и по воздуху.

— Неразумно атаковать в ближайшие часы.

— Анжела появляется в проходе, за ней следуют Мередит и Александра. — Завтра Антони женится, и на свадьбу приглашены кланы пирамиды.

— Свадьба? — спрашиваю я. В расследовании ничего не говорится о браке.

— Да, свадьба, — добавляет Александра. — Он женится на Рэйчел.

От этой фразы я сминаю чертову карту. — Этот сукин сын.

— Это принудительный брак, — поясняет она. — В переулках говорят о его будущей жене, которая приказала убить Брэндона Маскерано и убила его телохранителей. По последним данным, она пыталась сбежать и сейчас находится в подземельях.

— У этого парня мазохистские наклонности, — комментирует Патрик. — Ему нравится, когда его отвергают.

— Надо отложить нападение, — предлагают сзади.

— Если мы отложим, они нападут на нас! — восклицает Алекс. — Эта дурацкая завеса не продержится и дня!

— Но... — возражают другие.

— Но ничего! Мы войдем, а кто боится, может собирать свои вещи и убираться!

— Как мы войдем?

— Я понятия не имею, капитан Льюис, а когда у меня нет идей, я обычно импровизирую.

— Ты же не собираешься врываться в толпу мафиози без плана, правда? — спрашивает Патрик.

— Мы будем импровизировать вход и планировать побег; у нас есть вертолет и две лодки. Поскольку там будет много вооруженных людей, мы будем использовать вертолет для атаки. Все должны сосредоточиться на лейтенанте Джеймс. — Он вырывает из моих рук смятую карту. — Когда вы ее найдете, отправляйтесь в порт, там вас будут ждать лодки.

— А как мы доберемся до порта? — спрашивает Паркер.

— Это зависит от каждого! — повышает он голос—. Я не могу все вам жевать! Каждый должен сам найти способ спасти свою шкуру! Катера доставят вас к Рику Джеймсу, который раздобыл корабль военно-морского флота и вывезет нас из страны, когда все будут в сборе.

— У кого-нибудь есть вопросы? — спрашивает Гауна.

Все поднимают руки.

Я беру ситуацию в свои руки, планируя согласованное вторжение. По словам Анжелы, музыканты находятся в деревне, так что я могу проникнуть туда и оценить персонал, который будет присутствовать, а остальные могут занять места тех, кто не привлекает особого внимания.

Женщинам гораздо легче, так как они могут пройти в качестве спутниц главных лидеров.

— Возвращайтесь в деревню, — приказываю я. — Принесите все необходимое.

Они подчиняются, а я остаюсь смотреть на золотое приглашение, которое мне вручила Александра.

АНТОНИ МАСКЕРАНО И РЭЧЕЛ ДЖЕЙМС

Мы рады пригласить вас на католическую свадьбу, которая состоится 29 октября в 16:00.

— Любовь — это самое похожее на войну, и это единственная война, в которой неважно, победишь ты или проиграешь, потому что всегда выигрываешь. — (Хасинто Бенавенте)

Ждем вас.

Самая большая глупость, которую я читал в своей жизни. Писать романтические цитаты, как будто невеста влюблена в него. Я рву бумагу, прежде чем зажечь сигарету.

— Они думают, что могут забрать мое, — говорю я себе.

— Думаю, ты уйдешь, когда все это закончится, — говорят за моей спиной. Это Братт.

— Ты ошибаешься, — отвечаю я, не глядя на него.

— Ты же не думаешь остаться с ней и снова сделать ее своей девушкой...

— Это ее решение, не мое.

— Ты обещал уйти и не держишь слово.

— Я ничего не нарушаю. — Я смотрю ему в глаза. — Я ушел, а она не вернулась к тебе, так что забудь об этом.

— Она любит меня...

— Да, она любит тебя, но как друга, а не как парня.

— Не притворяйся, что знаешь ее. Мы пять лет были вместе, у нас была история, мы строили планы на будущее, — заявляет он. — В глубине души ты знаешь, что у меня гораздо больше прав, чем у тебя.

— Она не любит тебя, почему ты не понимаешь? Хватит уже выставлять напоказ ваши жалкие отношения, — выпаливаю я. — Она влюбилась в другого, и, как бы тебе это ни было жаль, этим другим являюсь я.

— Ты замылил ей мозги! — Он теряет самообладание. — Ты манипулировал ею, чтобы она забыла меня, потому что та Рэйчел, которую я оставил, не была той, которую я нашел, когда вернулся из Германии.

— Конечно, она не была той же: та, которую ты нашел, больше ничего к тебе не чувствовала.

Я оставляю его одного, у меня нет времени на споры, я должен сосредоточиться на том, что буду делать завтра, ведь я буквально пойду в пасть льву и хочу выйти из всего этого живым.

Я зажигаю еще одну сигарету, прислонившись к стене пещеры. Кто-то шевелится в нескольких метрах от меня и...

— Если это Братт, я размозжу ему голову об камни, — думаю я.

— Полковник, — приветствует меня Анжела.

— Я занят, — отрезаю я, я не настроен на споры, тем более на флирт.

Она вырывает у меня сигарету и делает две затяжки, прежде чем вернуть ее мне. Я знаю, чего она хочет, и то, что она сократила расстояние между нами, подтверждает это.

— У меня нет времени на это. — Я отталкиваю ее, но единственное, чего я добиваюсь, — это то, что она прижимается ко мне со всеми своими прелестями. Она настолько привыкла к моему холодному отношению, что знает, что должна настаивать.

— Посмотри. — Она расстегивает пуговицы на блузке и спускает ее вниз. — Просто расслабься, я обо всем позабочусь.

Ее груди освобождаются, отвлекая мое внимание, когда она касается сосков кончиками пальцев, не отрывая от меня взгляда.

— Что такое? — Она целует меня. — Сделать что-нибудь еще?

Ее рука скользит к моему паху, одновременно захватывая мой рот, и на мгновение я отключаюсь, не решаясь провести руками по ее спине.

Мой пах реагирует, и мой мозг убеждает себя, что да, потому что мне нужно освободиться от напряжения. Она вставляет руку, но вдруг поцелуи перестают доставлять мне удовольствие, и ее прикосновения настолько раздражают меня, что я отталкиваю ее без всякого интереса.

— Уходи. — Я отдаю ей одежду.

— Но...

— Уходи! — резко говорю я.

Я не люблю чувствовать себя разочарованным, и невозможность поразвлечься с той, кто мне нравится, не настраивает меня на хороший