Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Я чувствую, что не могу больше. Я не ем, HACOC в моей крови, и это единственное, что держит меня в живых. Кошмары не прекращаются, как и воспоминания и ностальгия.

Я прижимаю колени к груди, я наркоманка без выхода, без цели. Сеансы становятся все сильнее. Меня душат, бьют и подвергают мой мозг воздействию галлюциногенов. С каждой минутой я вижу смерть все ближе.

Новый день, новые пытки. Меня привязывают к деревянному стулу и начинается кошмар.

— Привет! — приветствует Изабель.

Фиорелла входит, отступая на шаг назад. Ее лицо искажается, когда она видит меня, наша последняя встреча была в ночь вечеринки, и сейчас я не очень хороша на вид.

— Сегодня у меня нет времени, и я в ярости! — бросает Изабель. — Я только что узнала, что Бернардо останется в Лондоне, отбывая пожизненное заключение. Дело рук твоего мальчика, я полагаю.

Ей вручают красный жетон.

— Что еще хуже, Антони только что объявил, что завтра женится, — продолжает она. — Пирамида мафии потребовала от него даму, которая будет вносить свой вклад.

Она берет жетон.

— Он возьмет тебя с собой, сделает своей правой рукой, и ты займешь мое место. — Она гладит меня по лицу костяшками пальцев.

Мужчины — неблагодарные, ты служишь им, отдаешь им свою жизнь, а они в конце концов меняют тебя на какую-то красотку.

Она отстраняется.

— И этого ему мало, он еще и меня выгоняет из своей жизни, — продолжает она. — Он думает, что чемодан с деньгами — это плата за все, что я для него сделала.

— Я не виновата...

— Конечно, виновата, если бы не появилась, ожерелье было бы моим.

— Отпусти меня, — прошу я. — Если я исчезну, это будет только для тебя.

— Мне не нужно отпускать тебя, чтобы ты исчезла, я сама об этом позабочусь. — Она улыбается. — Я убью тебя, и тогда у меня будет счастливый конец.

— Господин Антони сделает вам больно, если вы это сделаете! — вмешивается Фиорелла. — По моему скромному мнению, лучше не бросать ему вызов.

— Я ценю твою заботу, Фиорелла, но, к сожалению, я мстительная личность и не успокоюсь, пока она не умрет.

Открой канистру.

— Антони должен понять, что со мной не играют.

Она бросает мне содержимое, и страх, который меня съедает, перекрывает доступ воздуха к легким. Это чистый бензин, который жжет мне глаза.

— Я уйду, но сначала оставлю твою кровать полной твоего пепла.

Зажигалка заставляет меня вырываться.

— Подождите! — Фиорелла пытается мне помочь, но тщетно, так как охранники не подпускают ее близко.

Изабель зажигает зажигалку и бросает ее на пол, пока я бью ногами, пламя касается кончиков моих пальцев, и отчаяние съедает меня, когда я вынуждена отступить. Сиденье разлетается на куски, но веревки ограничивают мои движения. Я вижу, как жизнь проходит перед моими глазами, когда пламя приближается к моему лицу.

На этот раз это не чертов кошмар, и из моего горла вырываются только мольбы остановиться, но мои просьбы тщетны, потому что она действительно хочет моей смерти.

Белое облако закрывает мне дыхательные пути, туман рассеивается, и я вижу перед собой Фиореллу с огнетушителем в руке. Не знаю, как она это сделала, но она оставила охранника без сознания на полу.

Изабель достает нож, а Фиорелла вытаскивает кухонный нож. Она бросается на нее, прижимая к стене, девушка реагирует и отталкивает ее, направляя лезвие к горлу, но промахивается.

— Что за шум? — спрашивают у двери. — Сеанс вышел из-под контроля?

Изабель отступает при виде Антони.

— Что это за метод пыток? — спрашивает он, увидев меня на полу.

Я дрожу, слаба, сердце готово выпрыгнуть из груди. — Она хотела сжечь меня заживо!.

Слезы не сдерживаются, и я ползу в угол, когда мой инстинкт самосохранения борется за мою безопасность, ища способ освободиться от веревок, которые ослабевают и падают на землю.

— Кто-нибудь, ответьте на мой вопрос, — настаивает Антони. — Что здесь произошло?

— Фиорелла хотела убить меня, — говорит Изабель, — и я защищалась.

Антони смотрит на женщину, которая держит нож в руке.

— Я хотела сжечь ее заживо, я подумала, что ей это не понравится.

Она опускает лицо, и он осторожно подходит к ней.

— Ты правильно подумала. — Он поднимает ее лицо. — Ты очень нужна нам здесь, Фиорелла, так что уходи, пока все не закончилось плохо.

Она подчиняется, но перед уходом бросает на меня последний взгляд.

— Ты всегда такая жестокая и злобная... — Антони смотрит на Изабель.

— То, что ты делаешь, несправедливо, — признается она. — Тебе нужна я, а не она.

— Слова отчаявшейся ревнивицы. Ты действительно собиралась сжечь ее заживо?

— Да, — утверждает она. — Она заслуживает этого за то, что отняла мое место.

— Ты знаешь, что я убью тебя, если ты это сделаешь.

— Мне все равно. — Она достает оружие. — Я хочу, чтобы она умерла, чтобы черви съели ее разлагающееся тело. Она заслуживает лежать в холодной камере, зажаренная и без головы.

Он набрасывается на нее и прижимает к столу.

— Il tuo lato psicopatico mi eccita. — «Твоя психопатическая сторона возбуждает меня. — Он проводит языком по ее губам.

— Я не хочу уходить, — мурлычет она. — Я твоя защитница.

— Ты всего лишь шлюха.

Он поднимает ее на стол, разрывая ее платье, прежде чем поцеловать.

Она раздвигает ноги, и он снимает с нее трусики, проводя пальцами по складкам ее половых губ. Я прижимаюсь спиной к стене, пока она пытается вытащить его член, позволяя ему мять ее сиськи. В конце концов она берет верх, опускается на колени перед ним.

Член выпрыгивает наружу, и Изабель покрывает его ртом, сосать, а Антони не спускает с меня глаз. Эта сцена настолько отвратительна, что я хочу отвести взгляд.

— Смотри на меня! — Антони вытаскивает пистолет—. Если отвернешься, я тебя пристрелю!

Изабель лижет и смакует толстый член, позволяя Антони трахать ее в рот, и ему этого недостаточно, он ставит ее на ноги, поднимает и трахает на столе. Стоны раздаются в камере, как и хрипы обоих, которые с яростью пожирают друг друга.

— Я испытываю определенное очарование к сумасшедшим психопаткам, — он смотрит на меня. — Это то, что мне нравится в тебе, amore.

Я знаю, что ты можешь стать такой же, как она, или даже хуже.

Она не перестает кричать от его ударов.

— Посмотри на нее, Изабель. — Он берет ее за подбородок. — Посмотри на разницу между ней и тобой.

— Она не лучше... — дышит она возбужденно.

— Нет, она лучше, дорогая, поэтому она будет моей женой,