Буря тайн и печали - Мелисса Рёрих

такие Дети Ночи? Наследники, которые не смогли себя контролировать, и Ариус проклял их, сделав рабами жажды крови. Это был еще один баланс, который нужно было восстановить, — объяснил Аксель.

— А ты…?

— Да, котенок, — вздохнул он. — Каждую неделю я думаю, смогу ли дотянуть до своих рационов. Каждую неделю я гадаю, не станет ли эта неделя той самой, когда я переступлю черту и уже не вернусь.

— Я не понимаю, — сказала она.

Даже в темноте Аксель видел, как она пытается осмыслить это. Для нее это не имело смысла, если только он не был изначально неосторожен. Если только он не злоупотреблял кровью фейри с момента проявления своей силы. Она и понятия не имела, что отец часто заставлял его истощать силу, а затем лишал крови до тех пор, пока он не доходил до грани безумия.

Он протянул руку, провел костяшками пальцев по ее щеке:

— Тебе не нужно забивать этим голову. Тебе нужно знать лишь то, что я не подхожу тебе, Кэт. Со мной ты не в безопасности.

— Я с этим не согласна, — возразила она.

— Это нелогично, — ответил он с легкой усмешкой.

— Знаешь, где я точно не в безопасности? — сказала она, игнорируя его попытку разрядить обстановку. — Там, снаружи. Без тебя. Потому что там, Аксель… меня заставляют силой ложиться в чужие постели. Там у меня нет того, кто позаботится, чтобы у меня было достаточно еды или чистая одежда. Там нет того, кто поможет мне принять душ и не потребует потом встать на колени.

— Я могу делать все это и при этом оставаться опасным для тебя, Кэт, — мягко ответил он. — Что ты будешь делать, если я потеряю контроль и возьму у тебя слишком много крови?

Она раздраженно выдохнула, резко села, положила руки ему на грудь и опрокинула его на спину, перекинув ногу так, что оказалась верхом на нем.

Он был в таком шоке, что его руки инстинктивно легли ей на бедра.

— У тебя было почти два месяца, чтобы потерять контроль, — сказала она. — Ни разу я не почувствовала, что ты хотя бы приблизился к этому.

— В тех архивах я бы сорвался, Кэт, — умоляюще произнес он.

— Что в таких случаях происходит? — потребовала она ответа, и на этот раз в ее глазах были уже не тлеющие угли. Там бушевало пламя, потому что она злилась, и Аксель не понимал почему. — Что будет, если ты обратишься? Если возьмешь слишком много и запустишь это проклятие? Что с тобой станет?

— Меня изгонят в Подземелье, как и других Детей Ночи, — ответил он. — Иногда мне кажется, что это и есть план моего отца в конечном итоге.

— И я пойду с тобой.

— Ты не сможешь, Кэт. Мой отец никогда не отпустит тебя в Подземелье.

— Я знаю, что ты это тоже чувствуешь, Аксель. Мы не понимаем этого, но я знаю, что ты чувствуешь, — ответила она, наклоняясь ближе.

Черные локоны скользнули по ее плечам, а короткая ночная рубашка задралась вверх. Руки Акселя последовали за ней, пальцы касались нежной кожи.

— Это ужасная идея, Кэт, — выдохнул он. — Если я потеряю контроль, я могу убить тебя.

Она покачала головой:

— Ты не сделаешь этого.

— Кэт…

— Ты не сделаешь этого, Аксель, — твердо повторила она.

— Кэт, ты не понимаешь…

— Понимаю, — ее голос стал жестче. — Понимаю, потому что кровь у меня забирали насильно.

Рычание, непроизвольно вырвавшееся из его горла при этих словах. Даже его самого это удивило, но она словно не заметила.

— Ты хочешь, чтобы у фейри было больше свобод? Тогда дай мне эту. Позволь мне сделать выбор. Если ты этого хочешь…

— Если я этого хочу? Да твою ж мать, Кэт, я хочу тебя с того самого мгновения, как впервые увидел. И даже раньше. Если Теон испытывает хотя бы долю того притяжения к Тессе, что чувствую я к тебе, то я понимаю его одержимость. Потому что я одержим тобой. Именно поэтому, хоть я и знаю, что это хреновая идея, я позволю тебе это сделать. Я даже сам не понимаю, что между нами происходит, но знаю лишь одно, что я не смогу отказать тебе ни в одной гребанной просьбе.

И тогда она поцеловала его, ее губы мягко прижались к его. Он провел пальцами вдоль ее позвоночника, и погрузился в ее волосы, удерживая на месте. Он не целовал ее с той самой ночи в Подземелье, и теперь словно пытался наверстать все упущенное время. Его язык скользнул по ее языку, и когда она тихо застонала, он лишь сильнее притянул ее к себе. Другой рукой он исследовал изгибы, о которых мечтал неделями напролет.

Мягкая.

Теплая.

Идеальная.

Абсолютное совершенство.

Вот и все, о чем он мог думать, пока она целовала его.

Ее пальцы скользили по его груди, опускались к животу, возвращались к плечам, зарывались в его волосы. Она тоже исследовала его тело.

Он издал протестующий звук, когда она внезапно отстранилась, но протест тут же угас, стоило ей снять через голову майку.

Охуеть…

— Кэт, — голос его стал хриплым, а в горле пересохло. — Это…

— Клянусь Эйналой, Аксель, если ты скажешь, что это плохая идея… — она поджала губы, откидывая волосы с лица. — Хотя ты прав. Это нелогично. В этом нет смысла. И меня сводит с ума то, что я не понимаю, что это за сила, которая притягивает нас друг к другу. Но если это ужасное решение, я хочу его принять сама. Если ты хочешь того же.

— Ты потрясающая, — прошептал он, глядя на нее.

Она сидела на нем полуобнаженная, волосы в беспорядке, губы припухли. Что-то вспыхнуло в ее глазах от его слов. И он был уверен, что будь в комнате светлее, он заметил бы румянец на ее щеках. Он потянулся руками к ней, но заставил себя остановиться, не желая брать то, что ее раньше заставляли отдавать силой.

— Можно?

— А ты как думаешь, чем мы тут занимаемся? — с легким смешком спросила она.

— В том-то и дело, котенок. Я, блядь, понятия не имею, — ответил он, проводя языком по нижней губе, его взгляд был прикован к ее груди. — Но я сделаю все, что ты захочешь.

Она снова тихо рассмеялась, взяла его руку и положила себе на грудь. Он застонал, проведя большим пальцем по соску, и все ее тело содрогнулось от прикосновения.

— Ты можешь трогать меня, Аксель. О боги, пожалуйста, прикоснись ко мне, — попросила она.

И эта мольба заставила его забыть обо всех причинах, почему это самая ужасная идея.

Он приподнялся,