Буря тайн и печали - Мелисса Рёрих

обхватил рукой ее затылок и снова притянул ее губы к своим. Другой рукой он то сжимал ее грудь, то перекатывал сосок между большим и указательным пальцами. От ее тихого стона Аксель разорвал поцелуй и принялся проводить губами по ее скуле, оставил легкие открытые поцелуи под ухом, спустился к шее, плечу, ключице.

— Я прикасаюсь к тебе, — прошептал он и услышал в своем голосе благоговение.

— Я никогда раньше не хотела, чтобы меня касались, — выдохнула она, ее пальцы впивались в его плечи, скользили по спине.

— Только я?

Она кивнула, запрокинув голову, когда он опустил рот к другой ее груди.

Только он.

Что-то первобытное внутри него отозвалось на эти слова. Он сильно втянул сосок и прикусил, и она вскрикнула от наслаждения. Ее бедра начали двигаться, покачиваясь и потираясь о него.

— Что ты ищешь, котенок? — пробормотал он у ее кожи, целуя ложбинку между грудей.

— Все. Все и сразу, — прошептала она.

Он улыбнулся, когда она снова притянула его к себе для долгого, прерывистого поцелуя, обхватив его лицо руками. А он в это время скользил своей рукой вниз по ее животу и под пижамные штаны. На мгновение она замерла, когда он просунул ладонь между ее ног, а когда он надавил большим пальцем на ее клитор, стон, который она издала, заставил его глухо зарычать ей в губы.

А может, дело было в том, насколько мокрой она оказалась.

— Блядь, — пробормотал он, водя большим пальцем по клитору, выписывая маленькие круги, заставляя ее тереться в ответ и ловить каждое движение.

Казалось, она хотела что-то сказать, но сумела выдавить лишь рваный звук м-м-м…, когда ее голова упала на его плечо, а ногти впились в его руки. Вместо ругательства он услышал слова мольбы:

— Аксель, пожалуйста, не останавливайся.

— Ты хоть представляешь, какую муку я испытывал, пытаясь заставить тебя произнести мое имя, котенок? — потребовал он ответа, погружая в нее палец и не прекращая ритмично ласкать ее большим пальцем.

— Почему? — выдохнула она.

— Блядь, я и сам без понятия, — признался он. — Но это было пизд*ц, как нужно, Кэт.

Она вскрикнула снова, когда он погрузил второй палец. Она уже вовсю двигалась навстречу его руке, насаживаясь на пальцы и ловя удовольствие. Другой рукой он крепко обнимал ее за талию, крепко прижимая к себе. И он смотрел.

Смотрел, как ее дыхание становилось прерывистым, короткими вдохами.

Смотрел, как ее руки перемещались с его рук на плечи и обратно, словно она не знала, за что ухватиться.

Смотрел, как она напряглась, когда он снова коснулся губами ее груди, дразня языком чувствительный сосок.

Его взгляд не отрывался от нее, когда колени Кэт сжались вокруг его бедер, а губы приоткрылись в тихом вскрике. В этот момент он снова погрузил в нее пальцы, и на этот раз изогнув их так, чтобы коснуться той самой точки, что отправила ее прямиком в пучину экстаза. Он ощутил, как она сжалась вокруг его пальцев, пока продолжал двигаться большим пальцем вокруг ее клитора, доводя ее разрядку до конца. Когда ее голова упала на его грудь, он провел ладонью по ее волосам и поцеловал макушку.

Прошло не меньше минуты, прежде чем она подняла голову. Ее дыхание еще было прерывистым, а пылающие янтарные глаза встретились с его взглядом. Затем она скользнула с него, уже потянувшись к его штанам и потянув их вниз. Аксель не стал возражать. Он помог ей, стянуть их с ног и отшвырнул в сторону. Она тут же вновь взобралась на него. Он не успел опомниться, когда она пальцами обхватила его член, уверенно проведя от основания до кончика.

— Гребанный Ариус, — выдохнул он, опускаясь на локти.

Она лишь улыбнулась, повторив движение, а затем приподняла бедра и направила его член в себя. Он уже чувствовал ее жар и влагу, еще до того, как она начала опускаться. Он опрокинулся на спину, сжимая в кулаках простыни, пока она медленно опускалась. Каждая частичка его существа жаждала схватить ее за бедра и резко дернуть вниз, но он снова был заворожен тем, как приоткрылись ее губы и отяжелели веки.

Она уперлась ладонью ему в грудь, качнулась бедрами вперед и наконец приняла его в себя до самого конца. Издав невнятный звук, она замерла. Он не мог соображать, ощущая себя глубоко внутри нее, но душа поняла значение этого звука, потому что он чувствовал то же самое.

Чувствовал, что это правильно.

Что это ощущение правильности ошеломляет.

Что он хочет еще.

Ему это необходимо.

Разжав кулаки, он провел ладонями по ее бедрам, не в силах удержаться, он непроизвольно двинул своими бедрами вверх. Она тихо застонала, положив вторую руку ему на грудь.

— Это… я не могу… — ее грудь снова тяжело вздымалась.

— Не торопись, — прошептал он, борясь с желанием начать двигаться самому, чтобы ощутить это скользкое, пьянящее трение.

Аксель лежал неподвижно, пока она глубоко вдыхала, явно стараясь взять себя в руки. Он прикусил губу, сдерживая ругательство, когда она начала медленно ерзать, ища наиболее удобное положение. Но он не смог удержать руки от блужданий по ее телу: вверх по ребрам, к груди, вниз по бокам, к ягодицам.

Наконец она начала двигаться ритмично, и он шумно выдохнул:

— Вот так, котенок.

Ее ритм был неторопливым, плавным и осторожным. Время от времени она останавливалась и вращала бедрами, вжимаясь в него. Где-то в глубине сознания он задался вопросом, делала ли она это раньше?

Он знал, что ее трахали. Ему не хотелось об этом думать.

Но была ли она когда-нибудь сверху?

Получала ли возможность узнать, что ей нравится, а что нет?

Поэтому он позволил ей задавать темп, шепча нежные слова одобрения. Он ни на секунду не переставал ласкать ее. Проводил пальцами по ее губам. Сжимал соски, проскальзывал рукой между их тел, чтобы потереть ее клитор. И когда она начала издавать те самые отчаянные тихие стоны, которые говорили ему о том, будто она не знает, что еще делать, он притянул ее к своей груди. Он крепко обнял ее, пока она прятала лицо у него на шее, и начал мощно вбиваться в нее снизу. Каждый ее стон, каждый тихий вскрик лишь сводили его с ума еще сильнее. У нее был свой ритм, у него же — никакого. Его движения стали бешеными, хаотичными. Когда он почувствовал, как она содрогается и сжимается вокруг него в оргазме, у него не осталось выбора и он последовал за ней.

Лишь позже, после того как они привели себя