Наследница пророчества - Анали Сбрана

в воздухе еще одну инкру, часы снова растянулись, и Одра освободила запястья. Она бросилась вперед, подхватывая Твилу, которая без сил оселa на мерзлую землю бесформенной кучей.

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — кричала она, безумно оглядываясь по сторонам и пытаясь встряхнуть Твилу, вены на горле которой приобретали жуткий черный цвет.

Одра слишком поздно сообразила, что ищет в толпе Сершу — Сершу, которая была целительницей, Сершу, которая спасла бы Твилу…

Но Серша была мертва.

Наконец она заметила среди зрителей группу студентов из Эхинацеи. — Умоляю, — взмолилась она. — Вы можете ее исцелить, пожалуйста.

Дженелла шагнула вперед, ее лицо исказилось от боли. Она уже начала поднимать в воздух угольный карандаш, как вдруг жрица с когтистой лапой вцепилась ей в руку и приставила кинжал к горлу женщины.

Одра узнала в ней ту самую жрицу, которая приходила в постоялый двор много недель назад.

— Если кто-нибудь попытается помочь послушнице, поплатится собственной жизнью; это задача Одры.

— Вы все сошли с ума! Вы обрекаете на смерть ребенка, это безумие, — рыдала Одра, прижимая к себе и укачивая Твилу. Она не могла этого сделать; как бы она ни пыталась ее исцелить… всё будет напрасно.

Но оставалось лишь одно.

Она должна была попытаться.

Все исцеляющие инкры, которые она заучила наизусть, но так и не освоила, пронеслись у нее в голове.

Она выхватила перо из своей сумок, упавшей на землю, и принялась выводить узор на руке Твилы. Девочка уже была такой холодной, до чего же холодной, но в тот момент, когда Одра завершила инкру, та вспыхнула синим, а затем почернела и, быстрее, чем зелье, начала вытягивать жизнь из Твилы, начиная с ее руки и змееподобно поднимаясь вверх по предплечью.

В толпе раздались испуганные вздохи и шепотки.

Она боялась, что так и случится. Она пыталась… пыталась предотвратить это. Она пыталась выкрутиться, чувствуя, как в желудке растет тяжелый узел от осознания того, что вот оно — ее секрет ускользает из рук, как бы крепко она за него ни держалась.

— Пожалуйста, нет, — простонала она, — я же говорила вам…

Грудь Одры вздымалась, пока она пыталась сделать полноценный вдох сквозь безумные рыдания. Во внутреннем дворе, казалось, совсем не осталось воздуха, несмотря на нависшие над головой тучи. Было неправильно, что эти облака плыли так беззаботно, в то время как Одра оказалась в плену этого кошмара, в плену этого… этого проклятия.

Теперь все могли видеть, насколько она чужая, насколько неправильной была ее магия. Она начертила исцеляющую инкру, а та вместо этого лишь подстегнула яд, жидкую смерть.

Сердце Твилы слабо затрепетало, почти все ее вены стали совершенно черными. Отчаяние хлестнуло Одру по живому, сжав сердце ледяными тисками.

Со всех сторон на нее смотрели сотни глаз — адепты, ученые и жрицы, представители всех классов, каст и слоев общества, — и все же в каждом разуме, даже в ее собственном, громко звучала лишь одна мысль.

Одра была Наследницей пророчества.

Но Хари знал, а сколько еще людей догадывались об этом? Они откармливали ее зернышками, и вот наконец настало время свернуть ей шею, ощипать перья и разделать их добычу — неужели они не понимали, неужели не видели, что она была их жертвой и наконец созрела для их пиршества.

Сердце Твилы замерло. Она угасала на руках у Одры, и в любую секунду ее сердце должно было сделать последний удар.

Одра была бессильна остановить это.

Но сила у нее была.

Она заполнила каждую клеточку ее тела, собираясь воедино, умоляя выпустить ее на свободу, впитать смерть послушницы, смерть Серши, Маргариты и каждого другого адепта, погибшего в бессмысленных военных играх зенаидцев, и приумножить эту смерть в миллионы раз. Одного за другим — сначала Верховную Магистру, затем жриц, а потом и каждого ученика, который и пальцем не ошевелил, чтобы помочь.

Одра откинула голову назад и вскричала от боли.

Темная, чернильно-черная полоса вырвалась изо рта облаком, заполняя пространство вокруг нее. Она выронила Твилу и отпрянула назад, прочь от девочки.

Вспыхнули испуганные вздохи и крики, когда во дворе начался хаос. Одра сумела с усилием захватить челюсть, пресекая извергающийся из рта поток силы, и безумным взглядом окинула происходящее. Наконец она заметила их — своих друзей, вырвавшихся из рук державших их жриц. Вот же Уайлдер, Каллум и даже Лотти! Она испытала легкое удивление, смешанное с эмоциями, когда Ноэл тоже бросился к ней, а не убежал прочь, как остальные адепты. Все ее друзья кричали, чтобы ее оставили в покое.

Ей хотелось крикнуть им, чтобы они бежали, бежали прочь, потому что она не могла рисковать и снова открывать рот, она не способна была контролировать эту силу, эту субматерию, сочащуюся с ее ладоней.

Они были слишком близко, слишком близко — она попыталась замотать головой, предупреждая, чтобы они уходили.

Но тут послушницы набросились на них, сбив ее друзей с ног. Даже Каллум, здоровенный Каллум. Ее друзья никак не ожидали, что послушницы столь искусно владеют магией; они не рассчитывали, что связывающие заклинания окажутся настолько непреодолимыми. Одра испытывала смесь страха за друзей и облегчения от того, что они оказались на безопасном расстоянии от нее.

Одре пришлось отвести глаза, когда ее магия сгустилась, слилась воедино, сконцентрировалась и устремилась прямо к Верховной Магистре Силесте, которая как раз отдавала приказ забрать Твилу и отправить ее к медиписцам. Но для Верховной Магистры Силесты было уже слишком поздно, и хотя в душе Одры шевельнулось облегчение от мысли, что Твила будет спасена и выживет, ее магия была непреклонна и жаждала забрать чью-то жизнь сегодня.

Верховная Магистра Силеста испустила пронзительный, полный ужаса крик, увидев надвигающуюся темную, извивающуюся массу, и подняла руку, чтобы начертить защитные инкры — но Одра каким-то внутренним чувством знала, что ни одна инкра, которую попытается сотворить женщина, не сработает против ее силы.

Она поглотит Верховную Магистру без остатка.

Но тут жрицы накинулись на нее, как стервятники на падаль, и хотя она попыталась приказать магии вернуться к ней, чтобы обратить ее против жриц, та полностью проигнорировала ее приказ.

— Вернитесь, вернитесь ко мне, — всхлипнула Одра, а сердце ее колотилось от страха.

Верховная Магистра была злом, да, и заслуживала наказания за то, что причинила боль Твиле, помимо тысяч других бед, принесенных каждому человеку здесь, но именно жрицы, Хор Эха, — вот от кого Одре сейчас была нужна защита.

Темное облако окружило Верховную Магистру вращающимся кольцом, похожим на торнадо. Мгновение — и тьма сжалась. Хари вместе с другими учеными попытался загородить Верховную Магистру,