Наследница пророчества - Анали Сбрана

всем нам. Он был нам как брат. — Ивара подняла руку, ее темная кожа золотилась в свете лампы. — Позволь мне высказаться. Я знаю, что он был твоим братом, но мы тоже заботились о нем. Сначала ты потерял себя, но последние несколько недель… ты не выглядишь потерянным мужчиной. И именно она помогла тебе найти путь назад. Одумайся.

У Заира защипало в глазах, и он ненавидел себя за это. Слабак. Он оказался слишком слаб, чтобы уберечь брата, слишком слаб, чтобы вынести ношу пророчества, слишком слаб, чтобы устоять перед чарами смертной. И теперь он дал слабину, оказавшись слишком слаб, чтобы воплотить в жизнь собственный план.

— Король приговорит вас всех к смерти, если я не подчинюсь его приказу, — произнес Заир, и в его голосе звучала мольба, чтобы они поддержали его в этом и заставили не доводить дело до конца.

Рук подал голос:

— Мы знаем.

— И вас это устраивает?

— Не тебе это решать, — раздался голос Азмеры в дверном проходе. Она только что вернулась с улицы, где укрепляла защитные инкры по периметру. Хлопья снега таяли на ее иссиня-черных волосах. — Наши жизни не имеют значения перед лицом пророчества.

— Нам не обязательно умирать, когда ты благополучно переманишь ее на нашу сторону, Зай, — заметила Ивара. Она положила руку на его ладонь, сжимающую рукоять меча Кила… нет, его собственного меча.

— Я пытался, Ивара! — Заир не удержался от крика, вырываясь из ее хватки. — Я пытался достучаться до нее, убедить присоединиться к нам. Она отказывалась каждый раз. — Он провел рукой по лицу, по щетине, выросшей за ночь. — Я не могу потерять еще и кого-то из вас.

Он содрогнулся, и голос его сорвался.

— И все же я не понимаю, как могу отнять ее жизнь. Скажите, что мне делать, скажите…

Его слова оборвались, когда резкий, полный боли крик пронзил его сознание — чистейший, абсолютный ужас.

Но это был не его ужас.

Он сосредоточил чувства, потянувшись к той живой эмоциональной нити, что связывала его с человеческой девушкой, — к той самой нити, что часы назад привела его во сне к ней, где он безрассудно и опасно забыл о своем предназначении. Он нашел эту нить мгновенно, и она кричала.

Это был не просто страх; это был сокрушительный коктейль из чувства вины, провала и всепоглощающего ужаса, усиленный внезапным, колоссальным выбросом хаотичной магии. Этот всплеск ударил по Заиру, словно взрывная волна, заставив его пошатнуться.

— Боже преисподней, — выдохнул Рук, хватаясь за голову. — Это она. Это был зов, Заир.

— Они нашли ее, — прошипел Заир.

— Она зовет тебя, Заир. Вот твой шанс убедить ее, — искренне произнесла Ивара. Она шагнула к нему. — Ответь на ее зов.

Нить, которая обычно представляла собой тихое, сложное пульсирование притяжения и замешательства, теперь превратилась в ослепительный, мучительный вой сирены. Через их связь он чувствовал панику ее друзей, триумф ее врагов и давящее отчаяние самой Одры, и все это концентрировалось в самом сердце двора проклятой академии.

— Они пробудили ее силу. Она раскрыта! — Голос Заира бурлил от первобытного страха. Он больше не был ее потенциальным палачом; теперь он стал тем, кто не сумел ее защитить. — Скоро они принесут ее в жертву.

Беспокойство за жизни Орды, споры о королевском приказе — все это выветрилось из его головы, сменившись сокрушительным грузом этой неудачи, ставшей близнецом скорби по Килу. Он потратил время на оплакивание брата, он оказался недостаточно хорош, недостаточно расторопен, и теперь он потеряет и ее.

Он сосредоточил все внимание на академии, и его лицо окаменело, превратившись в хищную маску.

— Приказы короля отменяются. Азмера, Рук. Мы не будем ее убивать. Мы вытащим ее оттуда. Мы бьем прямо по главному двору, забираем Наследницу и открываем Проход до того, как Хор Эха успеет даже выпеть ее имя.

Азмера кивнула.

— Мы спасем ее.

Рук не стал спорить. Он лишь мрачно кивнул и потянулся к своему мечу, лежавшему на кухонном столе. Затем он принялся вычерчивать мерцающую инкру, которая должна была открыть Проход.

— Каждую секунду, что она проводит с ними, теперь, когда они все знают… Они ускорят проведение ритуала.

— Тогда давайте двигаться еще быстрее, — произнес Заир, и в его голосе зазвучала смертоносная нотка. — Ивара, надевай доспехи и жди нас на месте.

— Конечно. — Ивара, уже потушившая огонь под плитой, сбросила фартук и направилась к своим покоям, крикнув на ходу:

Заир сжал челюсти и шагнул к порталу… но в этот момент он почувствовал обрыв связи, который перехватил у него дыхание, сжав легкие и сердце железными тисками, словно заживо разрезая его пополам.

— Что такое? — резко спросил Рук, в голосе которого послышался страх.

— Они утащили ее в храм.

— Значит, вытащим ее оттуда, — бросила Азмера.

— Она защищена… — Заира едва не затошнило. — Это не какая-то слабенькая зенаидская инкра, сами их боги скрывают ее от меня.

— Что это значит? Что нам делать? — спросил Рук.

Заир покачнулся. Что им теперь делать?

Бог Ночи, он ведь только что видел ее — он только что был в ее комнате.

А теперь она словно исчезла, затерявшись где-то в обителях этих ублюдочных богов фейри.

У них был шанс, оставайся она во дворе. Они могли бы переместиться прямо к ней и пробиться сквозь толпу. Заир был созданием войны, его Орда была вышколена бок о бок с ним. Ученые и древний Хор были не ровня им в их ослабленном из-за Стужи состоянии.

Для них не составило бы труда вытащить ее и отвезти в безопасное место.

Он не смог бы привезти ее сюда без ее разрешения, но мог бы открыть портал в какое-нибудь другое место — уединенное, подальше оттуда. С другой стороны, насколько трудно было бы убедить ее пойти с ним теперь, когда Хор обнаружил ее? Она бы согласилась пойти при условии, что он спасет ее.

Он выругался про себя.

Если бы только он связался с ней раньше и понял, что она в нем нуждается. Вместо этого он обсуждал ее убийство собственной рукой на кухне с Иварой и Руком, словно был хоть на секунду способен довести это дело до конца.

Он потратил столько времени… он сам был пустой тратой времени.

И теперь он совсем ее не чувствовал.

ГЛАВА 53

Одра никогда не должна была возвращаться в Холивере. Ей следовало уйти с Заиром, когда у нее была такая возможность.

Она сидела на каменном полу, свернувшись калачиком, прижав колени к груди, в запертой комнате без окон в самом сердце храма. Ее затылок ныл,