Наследница пророчества - Анали Сбрана

которого вибрировал каждый нерв в ее костном мозге. Эта темная сила внутри нее, еще не насытившись, последовала на зов. Она обвилась вокруг их ребер, вцепилась в суставы, прошептала соединительным тканям, укрепляя любые слабые места. Ее глаза на мгновение затрепетали, когда сила улеглась внутри, словно кошка, нашедшая солнечный круг, чтобы немного отдохнуть.

Ее пальцы зачесались — ей захотелось заставить эти кости сдвинуться с места и задвигаться.

Но тут ее глаза распахнулись с резким выдохом, когда поднялись духи.

Они состояли из дыма и злобы, серые твари, тянущиеся к единственному живому существу.

Помоги мне, — проскрежетали они, и их голоса зазвучали в ее разуме, словно скрежет камня о камень. Их холодные руки цеплялись за ее рукава, юбку, за тяжесть пропитанных кровью кос.

Это были призраки эгоистичных, полных ненависти существ. Одра отшатнулась назад, по ее коже побежали мурашки.

— Вы мучили меня при жизни и даже теперь, после смерти, — произнесла Одра, крепко уперевшись ногами в промерзшую землю. — Хватит, вы больше никогда никого не потревожите.

Широким взмахом руки она обрушила на них свою силу, отбросив назад их сбивающиеся в кучу полупрозрачные формы. Она последовала за ними, вгоняя в них свою мощь. Та разорвала их призрачные силуэты, растрепав их в клочья, пока от их духов не осталось и следа, ни единого остаточного пятна их развращенных душ.

Лишь когда от них ничего не осталось — ни единого отголоска Эхо — она вернула силу обратно в себя.

Теперь она свернулась кольцами за ее ребрами, прижалась к сердцу и затаилась.

Ей нужно будет научиться легко контролировать ее каждый раз. Хотя она знала, что сейчас она вернулась к ней так легко лишь потому, что только что отведала жизни и разорвала на куски души. Она насытилась, до определенной степени, хотя все еще пульсировала голодом.

Она должна научиться обуздывать ее всегда, в любой момент.

И был тот, кто мог ее этому научить. Но здесь, под злобным алтарем веридийских богов, она не могла до него докричаться. Их присутствие в этом священном месте было слишком сильно.

Она побежала. Ее сапоги гулко шлепали по твердой, мерзлой земле — прочь, прочь, прочь от этого алчного дерева.

Она бежала до тех пор, пока отпрыски Вековечного Дерева не остались далеко позади, а затем бежала еще какое-то время. Новый, нетронутый лес сомкнулся за ее спиной, а ее сердце выбивало сумасшедший, украденный ритм о ребра. Жизненная сила Эхо пульсировала в ней — горячим электрическим током, укрепляющим мышцы и ускоряющим шаг. Она огибала ветви, перепрыгивала через расколотые от холода и павшие деревья.

Лес изменился. Холмы стали круче. Воздух сделался хрупким от морозной дымки, обжигающей легкие.

Наконец она замедлила шаг и остановилась.

Когда она позвала его, то не стала шептать его имя — она прорычала его в тишину леса, после чего опустилась на колени, запустив пальцы в покрытый ледяной коркой мох.

Воздух раскололся по швам, образовав разрыв в ткани мира. Она почувствовала прилив его силы еще до того, как увидела его самого.

Он шагнул сквозь Проход в доспехах из черного металла, сидевших на нем как вторая кожа, с мерцающим клинком цвета эбенового дерева в руке. Увидев ее, он замер, его дыхание перехватило, а взгляд жадно, с отчаянным голодом заскользил по ней, впитывая каждый ее образ.

— Одра. — Ее имя прозвучало как молитва на его губах. Он обошел вокруг нее, лихорадочно выискивая взглядом следы ран — признаки того, что кровь, покрывавшая ее волосы, лицо и форму академии Холивере, может быть ее собственной. Но на ней не было ни единой царапины, ни даже следа от лезвия ножа или тех ссадин на запястьях от наручников-часов Кари, которые снова вскрылись из-за веревок, стянувших ее руки этим утром.

— Я боялся худшего.

Когда он остановился, убедившись, что она не пострадала, Одра позволила себе вдоволь насмотреться на него. Темные круги залегли под его глазами, а щетину, которой она никогда прежде не видела, можно было заметить на крепком изгибе его челюсти. Она обратила внимание на его доспехи, на мерцающий клинок, сжатый в его руке. Он явился сюда так, будто шел в бой, готовый сражаться за нее.

Слезы защипали в глазах, но плакать ей не хотелось, и вместо этого она предпочла пошутить.

— Ты прятал от меня хорошие мечи. — Ее голос дрожал, несмотря на шутку. — Мне бы пригодился такой меч.

— Я… — Он моргнул. Затем уголок его рта изогнулся в подобии призрачной усмешки. — Я бы с радостью отдал тебе свой меч, — пробормотал он, — если бы думал, что ты сможешь взмахнуть им и не отрубить себе какую-нибудь конечность.

Каким-то чудом она рассмеялась.

Тишина, воцарившаяся после, оказалась густой и тяжелой, давящей со стороны покрытых инеем деревьев и стелящегося тумана, обвивающегося вокруг их щиколоток.

Что он видел, глядя на нее? Она больше не была наивной адепткой. Растерянной девчонкой в таверне. Или женщиной на алтаре.

Она стала кем-то новым — существом, выкованным из крови, костей и смерти.

— Я волновался, — понизив голос на октаву, произнес Заир. — Я почувствовал твой зов. А потом ты исчезла. Мы пытались прорваться в академию Холивере, мы бы сожгли это место дотла, лишь бы добраться до тебя, но что-то изменилось — сами охранные чары, сами инкры… они…

— Я тоже это почувствовала. Думаю… думаю, их боги и правда существуют.

Заир поморщился.

— Разумеется, эти ублюдки реальны; они были причиной бедствий обоих наших народов на протяжении тысяч лет.

— Мне хотелось, чтобы они оказались выдумкой, — прошептала она. — Мне хотелось, чтобы все вы лгали.

Грустная улыбка тронула его губы, когда он убирал меч в ножны.

— Я не могу винить тебя за это. Как ты могла не надеяться, что мы выдумали всю эту головоломку?

Одра посмотрела на запекшуюся кровь на своих руках, под ногтями, на то, как она испачкала белый рукав ее академической формы в глубокий багровый оттенок. Она вспомнила дерево. Вспомнила его алчный голод. Одра содрогнулась.

— Если бы только все это оказалось сложным розыгрышем.

Она поднялась с земли, глубоко вздохнув, и облачко пара выпорхнуло в морозный воздух между ними.

— Заир, я… я хочу извиниться. Я была ослицей. Самой настоящей, упрямой ослицей.

Заир свистнул — тихо и мелодично, — шагнув к ней ближе.

— Конечно, мы сэкономили бы кучу времени и сил, послушай ты меня раньше. — Он подошел вплотную, его пальцы протянулись к одной из ее кос. Он зажал прядь между большим и указательным пальцами, разглядывая кровавые пятна. — Но тебя нельзя винить за то, что