Без права на побег - Елена Леонтович

Дамблдор встретил его мрачным взглядом. Подходить ближе он не стал — слишком опасно. Нельзя оставлять ни малейшего следа собственной магии на месте убийства. От этого зависела чистота исполнения плана.

— Альбус, надо уходить, — прохрипел Аластор, торопливо пряча мантию-невидимку в глубокий карман плаща.

— Дело сделали? — мрачно спросил Дамблдор, не поднимая глаз.

— И да, и нет, — уклончиво отозвался Муди. — Но здесь оставаться нельзя. Надо убираться в безопасное место.

Альбус не ответил. Сухим, точным движением достал из рукава порт-ключ — узловатый обрывок верёвки. Муди ухватился за другой конец. Рывок, ослепительная вспышка — и в следующий миг они уже стояли в его кабинете, под сводами Хогвартса.

Тяжёлый воздух был неподвижен. В отблеске свечей поблёскивали позолоченные рамы портретов, но с коротким взмахом палочки Дамблдор заставил их замереть: ни звука, ни шороха. Тишина повисла вязкой пеленой. Директор опустился в кресло за массивным столом, и холодным взглядом дал понять: он ждёт отчёта.

Муди хрипло усмехнулся своей уродливой ухмылкой и тяжело опустился в гостевое кресло. Протез с глухим стуком лёг на пуфик. За последний месяц маг стал изуродованным до неузнаваемости — в Мунго его отказались лечить, и теперь мужчина выглядел как оживший кошмар.

— Так вот, — начал он, растягивая слова. — Поттера и Блэка я отправил к праотцам, как договаривались. Твой лич стоил тех денег, что за него заплатили — разуплотнился как по нотам. Проблему составила девка. Я же тебя предупреждал: надо было пустить её родственничков в расход.

— И как, по-твоему, я это сделаю? — прошипел Альбус, сверкнув глазами из-под очков. — Ты, может, сам попробуешь пробраться на территорию горных кланов?

Муди помрачнел, но всё же продолжил, голос стал хриплым, словно скрежет железа по камню.

— Как и следовало ожидать, девка сбежала — и отродье своё прихватила. Не помог твой антиаппарационный купол, — он сплюнул на пол, — эта стерва где-то достала гоблинские порт-ключи и активировала оба сразу. Вот и сорвало контуры ритуала, что мы с тобой рисовали на полу. Видел, как рвануло? То-то и оно. Зато Лич — в мелкий пепел. Самое то, что нужно.

Альбус молчал, склонив голову, обдумывая услышанное. В полумраке его лицо казалось резаным из камня. Если Поттер и Блэк действительно мертвы, то все другие свидетели их пожирательской деятельности зачищены. Значит, пора переходить к следующему шагу.

Фрэнк Лонгботтом… и для надёжности — его жена.

Но как подобраться к ним? Эти двое — близкие родственники Крауча, а этот, прокля́тый чиновник, вовремя спрятал жену и сына на континенте. Из всего рода Лестрейнджей в Британии остался один старый Корвус — на его эмоциях не сыграешь, камень, а не человек.

А где может быть Марлин? Девчонка себе на уме. Наверняка заперлась в особняке Поттеров на улице Глициний, и попробуй выкури её оттуда. Дар убеждения, что действовал безупречно, на ней не работал вовсе. Странно — не менталист, а такая осечка.

До малыша Невилла тоже не добраться: его с матерью увезла старая Августа, и та, уж будь уверен, держит оборону как осадную крепость. Попытка проследить их по крови Алисы провалилась — ведьма провела ритуал отсечения, а Фрэнк, дураком не был, тщательно следил за собой и крови где ни попадя не оставлял.

Однако не всё так плохо. На молодого Лонгботтома у него собрано достаточно материалов, чтобы тот был как шелковый. Доркас Медоуз уже мертва — лично убита Волан-де-мортом.

Что же… самое время приступить ко второй части плана.

Марлин трясётся в своём доме, Фрэнк под контролем — значит, не всё так плохо, как казалось сначала. Неприятно, конечно, что придётся слить пророчество, но здесь уж как повезёт.

****

Британские газеты бушевали уже целую неделю — заголовки кричали, страницы пылали сенсациями. Именно в этот момент Мортимер, наконец, решил: пора возвращаться из свадебного путешествия.

Последние дни отпуска он проводил с супругой в роскошном отеле на Майорке. В тот утренний час, когда солнце только-только позолотило балконные перила, портье с почтительным поклоном вручил ему письмо. На гербовой бумаге стояло имя отправителя: Корвус Лестрейндж.

Всё шло по плану.

Мысли Мортимера вернулись к тому решающему моменту, когда Долохов доставил бесценные сведения о происхождении и природе магии Дамблдора. Эта информация стала ключевой: многие фрагменты головоломки вдруг сложились в чёткую картину.

Последний из Гонтов… Он тоже нёс в себе нечеловеческие гены. Морские змеи ему — пусть дальние, но всё же родичи. Эти изящные, смертоносные создания известны своим искусством охоты на морской народ. А особенно они ценят на вкус служителей хаоса…

Пришлось пойти на поклон к Криденсу Бербоуну — родственнику Дамблдора. Тот, разумеется, питал к Мортимеру некоторую неприязнь, но от сотрудничества не отказался. Врождённый дар магии хаоса сыграл с Бербоуном злую шутку: выдающийся мастер рун и арифмантики, один из лучших магов-портальщиков Востока, он в прошлом едва сумел обуздать эту дикую силу. Мало кому удавалось подчинить хаос — и это делало Криденса бесценным союзником.

Мортимер прекрасно понимал: подобное сотрудничество — редкая удача. Потому пришлось смирить гордыню.

Он извинялся — и перед самим Криденсом, и перед его супругой, достопочтенной госпожой Мэйлин. Бывшая Нагини… На ней не осталось и следа проклятия маледиктуса, лишь благородная стать и ледяное спокойствие. Мортимер осторожно пытался выведать тайны, но все его намёки разбивались о непроницаемую стену безразличия.

«Что же, — мысленно вздохнул он, — придётся оставить этот вопрос без ответа. Как бы ни манило неизвестное…»

Ссориться с влиятельными восточными магами было себе дороже. Мортимер строил планы на долгую, счастливую жизнь — и на воплощение всех своих честолюбивых замыслов. Дипломатия, расчёт, переговоры — вот его оружие. Никакой слепой веры, никаких безумных авантюр.

Он слизеринец. Потомок самого основателя факультета.

Острова — его вотчина.

И нечего там верховодить потомкам склизкой трески и рыбьих хвостов!

— Дорогая, мы возвращаемся, — довольно улыбнулся Мортимер, взглядом окинув жену.

Андромеда ответила лёгкой, почти мечтательной улыбкой. Этот брак ей нравился куда больше прежнего. Нимфадора теперь официально признана Блэк и обучается в престижной школе для одарённых девочек при Ватикане. Андромеда была этим более чем довольна: главное — Сигнус настоял, чтобы имя дочери сменили на Тефию. Пусть не звезда, но уж куда лучше нелепой Нимфадоры, выбранной биологическим отцом.

Мортимер нравился ей ещё в юности, когда носил имя Томаса Риддла. Почему же тогда она не подошла к нему? Уж лучше бы сбежала с Томом, чем с Тедом. С годами она