Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

— Ты моя жена, Юниль. Моя!

Поднеся мою руку к губам, он поцеловал запястье выше браслета.

... За окном занимался рассвет. Первые бледные лучи пробивались через шторы. Я засыпала, доверчиво укрывшись в объятиях того, кого сама же назвала мужем. Под моей щекой громко билось его сердце, успокаивая и убаюкивая.

***

Первым пришло ощущение тепла. Уютного, обволакивающего со всех сторон. И было так хорошо, что просыпаться не хотелось.

Ни боли, ни неприятной ломоты в теле.

Медленно открыв глаза, прищурилась от неприятно слепящего света. Все плыло перед глазами. Проморгавшись, замерла.

Под щекой твёрдая горячая рука. Не моя... А передо мной...

Льюис... Император.

Он спал. Ровный, глубокий ритм приподнимал его весьма внушительную обнаженную грудь. Я с интересом рассматривала дракона. Мелкие чешуйки на подбородке, ключице... Ему что-то снилось, потому как под веками быстро двигались зрачки. Резкий выдох, и его рука стиснула моё бедро.

Несколько напряженных секунд, и тело дракона снова расслабилось.

Что он видел? Кошмар?

Меня мелко передернуло, вспомнился собственный сон. И страх холодной змеей оплел сердце.

Возможно, Льюис видел сражения, в которых участвовал, или...

— Юниль... — его голос звучал тихо. — Не уходи. Открой глаза, умоляю, вернись ко мне.

«Или ему снится моё ранение», — догадалась я и поджала губы.

Так и лежала, не двигаясь, боясь разбудить его.

И дело было даже не в стеснении. Я сама не понимала, как относиться к тому, что между нами произошло.

Так внезапно. Что мною двигало... Усмехнулась и провела подушечками пальцев по его гладкой груди. Да, понятно что — себе врать я привычки не имела.

Желание обладать этим драконом. Уж не знаю, какие причины у меня были отказывать, но в том, что к нему небезразлична — это даже не оспаривается.

Любовь ли?

Взгляд упал на браслет на моей руке.

На секунду представила, что сейчас сниму его и верну, и моё сердце забилось, оглушая. Тьма взбунтовалась, готовая воевать со мной.

Истинный... Он не лгал. Но люблю ли?

А если бы не испытывала это чувство, отдалась бы? Нет!

Любила... Сильно, но признаться перед собой в этом отчего-то не желала.

Противность ведьминская взыграла. Видимо, обидел он меня чем-то крепко, а я и не помнила.

Мой взгляд снова скользнул по его лицу. В свете утренних лучей, пробивающихся через щель в задвинутых шторах, он казался старше своих лет. Это было странно... Черные ресницы подрагивали, губы слегка приоткрыты. Ничто не выдавало в нём того яростного мужчину, что владел мной ночью. Сейчас он казался таким умиротворенным. Спокойным.

Ничего мальчишеского в чертах лица. Мужчина. Воин. Правитель.

Тонкий шрам над бровью, в уголке рта, небольшой ожог на ключице рядом с ухом. А я и не замечала этих отметин.

Льюис снова что-то пробормотал и вдруг, схватив, резко потянул меня на себя. И пискнуть не успела, как меня уложили на широкую мужскую грудь. Ладонь дракона опустилась на мою ягодицу и сжала.

Открыв рот, я пыталась понять, уместно будет начинать возмущаться или простить вольность спящему.

Пока раздумывала, меня пониже спины ещё немного полапали и, после пригладив, оставили в покое. Ладонь Льюиса поднялась выше и замерла на спине.

— Ладно, сделаю вид, что этого не было, — проворчала про себя.

Осторожно, не дыша, приподняла голову и, потянувшись кончиками пальцев, легонько коснулась его подбородка. Кожу оцарапала едва заметная щетина. Мгновение, и там, где я провела, обозначилась тёмная чешуя.

Его зверь...

Заинтересованная, я повторила жест. Кожа под ладонью менялась, выдавая, что спящий рядом мужчина из двуликих.

Прикусив губу, я и вовсе решилась на шалость. Повернув голову, коснулась губами его груди. Ответом мне было едва различимое рычание. Верхняя губа Льюиса приподнялась, демонстрируя внушительные клыки. Тихо рассмеявшись, я снова провела ртом по его коже... И тут же выступила тьма. Густая, почти непрозрачная, она окутывала нас коконом, скрывая.

«Защита», — сообразила я.

Уже поняла, что за мужчину послали мне боги. Сама смерть... И не меньше...

Таких некогда было принято давить ещё в утробе, иначе... Я шумно выдохнула, мне не нравилась сама мысль, что с моим Льюисом может случиться что-то плохое. Обняв его, устроилась удобнее и прикрыла веки.

Память о проведенной вместе ночи накатила обрывками, жгучими и яркими, как вспышки молнии.

Его хриплый голос, в котором боролись человек и зверь.

Боль от нашего первого соития — резкая, но скоротечная.

Его шепот, признания... Та власть, с которой он брал меня, и желание, с которым я отдавалась.

Сожаления не было, лишь недоумение, как я могла забыть его... Ведь любила... Я его любила...

И тут же перед глазами, как вспышка, лицо женщины из сна, её тихий, болезненный шепот... Проклятие... «Ты забудешь... кого любила, забудешь».

Вздрогнув всем телом, я положила ладонь на его грудь, туда, где размеренно билось его сердце.

— Юниль? — Льюис открыл глаза. — В чем дело, милая? Я слышу твой страх.

— Ты проснулся, — ответила невпопад. — Просто сон вспомнила... Скажи, эта Сабрина, откуда она? Что тебе вообще известно про неё?

Он приподнял бровь. Моргнул так забавно и поморщился.

— Совсем не то я рассчитывал услышать после пробуждения, — проворчал хриплым голосом, — но... Известно только то, что теперь она часть твоей семьи. Остальное... — он странно замялся.

— Что? Ты что-то знаешь обо мне? Льюис?

— Только то, что ты моя Юниль, и не больше.

Он зевнул и, подняв руку, завел ее за голову.

— Обманываешь, — я приподнялась, нависая над ним. — Что ты знаешь, Льюис? Обо мне и этой девушке? Почему она снится мне? Почему её лицо кажется мне знакомым? Оно преследует меня в кошмарах.

Он досадливо цыкнул.

— Ты дочь Вегарта Вагни и Греты — это все, что имеет значение. Все прочее — тени прошлого. Не поднимай эту тему. А Сабрина... я сделаю так, что её отправят в родное поместье Ярвена. Мне доподлинно неизвестно, что за связь между вами, и выяснять я не желаю. Возможно, она родственница твоей бабушки по материнской линии.

— Лжёшь? — я прищурилась.

— Я правда не знаю, что вас связывает... но то, что ваша тьма родственная, не мог не понять. Темные ведьмы славятся своими родами. У вас дар один на всех.

— Угу. Только вот у моих младших сестер он совершенно иной.

Глава 22

Льюис Темный

Я прикусил