Пари на императора драконов - Мария Павловна Лунёва

Он был предсказуем только в одном — когда ему нужно о чем-то крепко подумать, он начинал наводить порядок везде. И начинал, как правило, с ближайших казарм.

Мой слух уловил слабый звук. Стук.

Сообразив, что он доносится не из комнаты, где тихо спала Юниль, а из моей, вернулся туда.

За дверью оказался Комир. Не ожидая его, вопросительно приподнял брови и позволил войти.

— У меня кабинет рабочий есть, — напомнил ему.

Но от меня ожидаемо отмахнулись. Я был заинтригован.

— Надеюсь, ты решил мне помочь, брат, если нет, то... — выдохнул, не договорив.

Кончики его губ скривились. О, я знал это выражение.

— Что задумал, малец? — подстегнул его.

Он оскалился и вручил мне рисунок. Я медленно моргнул, разглядывая толстые, выведенные углем линии. Передернув плечами, ощутил, как в душу заползает страх...

— Этого нельзя допустить, — пробормотал.

Рисунок в моих руках дрожал. Глухо зарычав, я выпустил когти и сжал этот жалкий клочок бумаги.

— Кто еще это видел, Комир? Кому ты показывал?

Он усмехнулся и подался вперед. Его глаза медленно заливала кровь. Встреть кто этого светлокожего беловолосого фера на дороге, решили бы — одичалый.

Он, кажется, понял, о чем я думаю, и продемонстрировал клыки.

— Никто не должен знать, брат, — рисунок вспыхнул темным пламенем в моих руках и опал пеплом. — Никто! Я не перевертыш, а дракон. Такое не простят! Не примут! Кому ты показывал?

— Э... — выдавил он из себя.

— Только мне? — прорычал. — Забудь обо всем. Слышишь!

Он покачал головой и быстро вывел на доске:

«Придет время, и ты покажешь ему... Им... Только так, брат».

— Нет, — рявкнул прочитав.

«Да», — вывел он крупно, стерев предыдущую запись. Его рука с зажатым в ней угольным карандашом дрогнула.

— А иначе что? — уточнил.

Комир поднял на меня тяжелый взгляд. Я редко видел его таким.

— Если ослушаюсь, будет гораздо хуже? — мой гнев поубавился.

Я мог по пальцам перечислить моменты, когда некровный братец являлся ко мне со своими видениями. Но я часто видел, как они посещают его.

В такие моменты я боялся за его рассудок.

— Если нет, Комир?

Он слабо улыбнулся и хлопнул губами.

«Потеряешь», — написал он и снова впился в меня взглядом.

Я же будто окаменел.

— Ты лжешь! — выдохнул, не справившись с эмоциями. — Комир, это шутки такие? Ты не понимаешь, если кто-то узнает... Я не Руни, и даже не ты. Дракону, а еще и императору такое не простят!

Он снова стер ладонью запись. На манжете его белой рубашки остались черные разводы.

Выпустив воздух через зубы, я прошел по комнате, пытаясь успокоиться. К тому, что кто-либо когда-нибудь раскроет мою тайну, я был не готов.

Совершенно не готов. Да я даже перед собой ни в чем не признавался.

— Это будет конец, Комир. Я дракон... Понимаешь? Наше общество... да ты и сам все осознаешь...

Ответом мне было мычание. Брат оставался таким спокойным. Это удерживало от паники и меня.

— Но она будет моей? — все, что меня действительно волновало. — Мне плевать на власть, Комир. Ты ведь потому решил заделаться палачом? Мое место займет Ярвен, а после — один из его сыновей? Но Юниль, она будет моей?

Он покачал головой, рассмеялся и снова вытер надписи с доски.

«Никто не узнает. Только свои. И она уже твоя... Сделаешь, как сказал я, хоть раз откроешься, и все будет. И у тебя, и у меня».

— А если не сделаю? — я все же желал знать альтернативу.

«Потеряешь. Сойдешь с ума. Тебя убью я»

То, что прочитал, заставило меня пошатнуться.

«Я один из двух, кто может это сделать. И тебе это известно, император.»

— Полагаю, на тот момент я даже сопротивляться не стану, так?

Он снова кивнул.

— Проклятье! Да почему все стало так сложно? Столько лет... и никто даже не подозревал, не думал, ничего не видел. Я научился искусно лгать, прятать лицо. И теперь ты пришел ко мне с этим жалким клочком бумаги. Брат!

Но Комир лишь сложил руки на груди.

Провидец. Упрямец, каких поискать.

— Ты опять перекраиваешь наши судьбы. Играешь почище меня, Ярвена и Вегарта. Мне иногда кажется, что мы здесь все только лишь пешки на твоей шахматной доске.

— У-г-гм, — промычал он.

Рукав его рубашки уже был просто черным.

«Ты, император, мой ферзь!» — написав это, он захохотал и вдруг упал как подкошенный.

Его тело затрясло. В открытых глазах застыло безумие.

— Ты пугаешь, братишка, — я подскочил к нему и, не напрягаясь, поднял. — Сколько помню нашу дружбу, я все таскаю тебя на руках. Но ты уже не ребенок, Комир. Таким медведем вымахал. Очень надеюсь, что сейчас ты видишь мое счастье с Юниль.

— Наше... — выдохнул он, почти не коверкая слово. — Маленькое... наше...

Уложив его на кровать, выпрямился, уперев руки в бока.

— Когда ты уже наиграешься в бога, медведь? И спросить страшно, какие ты там узоры выплетаешь с нитями наших судеб. Одно успокаивает, ты мне за брата, а семья для тебя всегда была важнее всего. Надеюсь, хоть ты не воткнешь мне клинок между лопаток.

— Астье, — шептал он, не слыша меня... Он был где-то совершенно в ином времени.

— Счастье, — повторил я и усмехнулся. — Я сделаю, как ты сказал, провидец. Но если при этом потеряю Юниль, я сам вонжу в твое сердце клинок. Сам сгину и тебя за собой заберу. Но ты и без того это знаешь. А значит, сделаешь так, чтобы я получил ту, без которой просто не выживу.

Глава 23

Юниль Вагни

Я не могла найти себе места. Известие, что папа скоро будет здесь, должно было обрадовать, вот только я металась по комнате.

Как всё ему объяснить?

Боги, если он увидит браслет... Да как рассказать, что я приняла такое решение, не посоветовавшись с ним?

Разум пытался найти оправдания этому поступку — Льюис мой истинный, я в Драгонесте одна, да и... Я люблю этого дракона. Вот только душа не успокаивалась.

Я боялась увидеть в глазах отца немой укор, разочаровать его, услышать, что я совершила ошибку, правда, в чём — не понимала. Это моё право выбрать мужчину по душе, сказать «да» тому, кого люблю, и быть