Связь, которая горит - Брайер Болейн

Я усмехнулась сквозь слезы. Пусть ворчит сколько угодно, лишь бы жил. Я посмотрела на Флоренс. Лишь бы они оба жили.

«Она собирается нанести удар, — внезапно рявкнул Никсарис. — Приготовься».

Затем с ревом, разнесшимся по Драконьему Двору, он расправил крылья; от этого мощного движения повсюду полетели обломки камней. Напротив зарычала Молиндра, ее челюсти раскрылись, выпуская волну огня. Инстинктивно я бросилась к Флоренс, закрывая ее собой и готовясь к удару пламени. Тео тоже присел. Я почувствовала, как его руки обхватили меня — мы образовали живой щит вокруг раненой девушки.

Но огонь нас не коснулся. Никсарис выставил крылья, отбивая пламя обратно к золотому дракону и защищая нас троих от адского жара. Пламя лизало его обсидиановую чешую, скатываясь, как вода с камня.

«Я могу защитить тебя, — прорычал Никсарис. — Но это всё, что я могу. Мой огонь…» — он взревел от ярости и бессилия.

— Забудь пока об огне! — громко крикнула я. — Просто не дай ей нас убить!

Никсарис издал звук, который я приняла за смех: «Очень хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах».

Молиндра зарычала, ее голова дернулась вперед. Никсарис издал болезненный стон, разорвавший мне сердце. Я знала, что он не хочет драться с подругой. Но это была не Молиндра. Больше нет.

Он вцепился ей в горло, пытаясь повалить, но она оказалась быстрее. Ее зубы мертвой хваткой вонзились ему в шею, и раздался мучительный рев. Из раны хлынула темная дымящаяся кровь, стекая по черной чешуе.

— Нет! — закричала я. Всё во мне требовало броситься к нему на помощь, но я не могла оставить Флоренс.

Молиндра резко дернула головой, ослабляя хватку, и Никсарис отшатнулся. Он опустился на камни, его крылья дрожали, пока он пытался удержаться на ногах.

Я в отчаянии оглядела двор. Кейдж всё еще делал всё возможное, чтобы отвлечь Молиндру, но это было лишь слабой попыткой. Волк никак не мог одолеть дракона в одиночку. Он ранил ее — одна из ее задних лап немного кровоточила, но не настолько, чтобы это могло её остановить.

Тем временем Блейк кое-что нашел. Он вставлял болт в арбалет, откопанный среди обломков. Я видела, как шевелятся его губы, когда он вполголоса матерился, пытаясь взвести оружие. Должно быть, с ним что-то было не так.

— Замени меня, — рявкнула я Тео. — Положи руки сюда. Продолжай давить на рану.

Тео уже снимал куртку. Он быстро свернул ее, сооружая плотную повязку:

— Я думал, ты никогда не попросишь.

— Не отпускай, — тихо сказала я. — Что бы ни случилось.

Он твердо кивнул, стиснув челюсти.

Я встала, вытирая окровавленные руки о плащ. Кинжал Корегона лежал чуть поодаль. Я подобрала его, перехватив из руки в руку. Другого оружия у меня не было, этого должно было хватить. Я не собиралась позволить Никсарису умереть. Не собиралась позволить погибнуть никому из них. Если я упаду, пытаясь остановить Молиндру, значит, так тому и быть. Если такова цена дружбы или любви, я заплачу ее охотно.

— Медра! — голос Блейка разнесся по двору. — Нет! Вернись!

Я проигнорировала его, не отрывая взгляда от Молиндры. Она была ужасающей. Искаженное существо из потускневшего золота, с черными венами, пульсирующими неестественной, чуждой энергией. Когда ее взгляд скользнул по двору и остановился на мне, по спине пробежал холодок. Но ноги сами несли меня вперед, прежде чем я успела передумать. Я даже не знала, что именно собираюсь делать. Кинжал в руке казался жалким оружием против существа такой мощи — он больше подходил для нарезки яблок, чем для убийства драконов.

«Ты самый храбрый ребенок, которого я когда-либо рожала, — внезапно раздался голос моей матери. — Я когда-нибудь говорила тебе это, моя дорогая?»

«Я единственный ребенок, которого ты когда-либо родила, — мысленно заметила я. — Если только ты не хочешь сообщить мне что-то новое».

«Совершенно верно, — со вздохом отозвалась она. — Мне следовало вырастить побольше дочерей. Воинов, которые стояли бы рядом с тобой». Она сделала паузу. «Эта девушка… она ведь тебе как сестра, верно?»

Я не колебалась: «Да. Я люблю ее всем сердцем».

«Хорошо. Тогда защити ее».

Адреналин подскочил, когда массивная голова Молиндры рванулась ко мне. Ее челюсти приоткрылись, и я знала, что она перекусит меня пополам, если сможет. Я пригнулась, нырнула к земле и перекатилась в сторону в то самое мгновение, когда зубы дракона щелкнули там, где я только что стояла.

И тут я увидела это — незащищенный участок кожи между когтями ее лапы. Это место было открытым, почти лишенным прочной чешуи, покрывавшей остальное тело. Не раздумывая, я подалась вперед и со всей силы вонзила кинжал сверху вниз. Лезвие погрузилось в уязвимую плоть, и Молиндра издала оглушительный визг; всё ее тело судорожно дернулось назад, прочь от меня.

Я рванулась вперед, чтобы вернуть нож, и ахнула. Кинжал пульсировал темной энергией. Я выдернула его, и свечение погасло.

Наконец Оркадес зашипела в моей голове резким голосом: «Впусти меня, золотая сучка. Вот так, впусти меня».

«Мама! Что, черт возьми, ты творишь?! Где ты?» — спросила я, хотя часть меня уже знала ответ.

«Спасаю тебя и твою сестру».

Молиндра попятилась, ее тело крупно дрожало. Я слышала, как Кэтрин и Маркус выкрикивали команды откуда-то сверху. Голос Маркуса звучал пронзительно и яростно:

— Поднимай ее! Взлетайте! В воздух, живо!

Я оглянулась на Блейка как раз вовремя, чтобы увидеть, как он выпускает болт из арбалета. Молиндра яростно взвыла, когда снаряд пробил чешую чуть выше колена.

— Сколько у тебя болтов?! — крикнула я ему через двор.

Но он лишь мрачно покачал головой. У меня упало сердце.

Голос Оркадес заполнил мой разум, спокойный и решительный: «Отойди от дракона, дочь. Теперь она моя».

Визг Молиндры заполнил двор симфонией ярости и агонии. Ее тело содрогалось, когти бешено скребли камень. Я отшатнулась, чувствуя, как всё меняется.

«Впусти меня», — приказала Оркадес. Ее голос звучал потрясенно: «Она не цела. Она искалечена. Сломлена. Моя бедная красавица, что они сотворили с тобой? Это существо больше само себя не помнит».

«Ты внутри нее!» — Я посмотрела на кинжал в руке. Потускневшее лезвие казалось безжизненным и пустым — моя мать полностью покинула его. «Ты можешь ее исцелить? Помочь ей? Ты говоришь с ней?»

«Говорить — слишком громкое слово, — сухо ответила Оркадес. — Она едва удерживает хоть какую-то мысль. Ею овладела ужасная скверна».

«Но ты же там! Должен быть способ. Неужели ты не можешь попробовать?!» — взмолилась я.

«Нет, — голос Оркадес был окончательным. — Я не могу спасти ее.