Вечная погибель - Тигест Гирма

Аман хотел что-то сказать, но Махлет его перебила.

– Слухи лгут. У нас нет артефакта-маски.

Декан Фэрис устремила на Амана ястребиный взгляд, и он выпрямился, медленно кивнув.

– Ты уверена? – спросила она. – Подумай хорошенько. Единственный способ по-настоящему расформировать твое общество – устранить лидеров.

Повисла тишина, потом Аман вздрогнул.

– Что, черт подери, это значит?

Мать Кидан была спокойна, как тихое озеро.

– Она хочет нас убить.

Аман сдавленно ахнул от ужаса.

– Ты… ты не можешь. У нас дети.

– О них позаботится Силия. – Декан Фэрис посуровела. – Если, конечно, она не входит в ваше общество.

– Нет, – сухо ответила Махлет. – Силию никогда не интересовали дела. Она путешествует по Каймановым островам.

– Хорошо, значит род Дома Адане продолжится.

Аман резко обернулся.

– Подожди. Пожалуйста. Давай все обсудим.

Две женщины общались без слов, в их взглядах пылал огонь.

– Маска у вас? – повторила декан.

Аман бросил отчаянный взгляд на жену.

Махлет коротко коснулась своего ожерелья, потом положила руку на стол.

– Не притворяйся, будто сегодня у нас есть шанс избежать смерти. Ты приняла решение, как только без приглашения вошла в мой дом.

Напряженный Аман немного расслабился – на его лице отразилось страшное принятие.

– Но я умоляю тебя. – Голос Махлет на мгновение смягчился. – Оставь им одного родителя. Отпусти его.

Декан Фэрис посмотрела на нее с нежностью, которую можно было принять за любовь.

– Укслей прежде всего, Махлет.

Мать Кидан стиснула зубы и гневно отвернулась. Ее кожа мгновенно затвердела, словно щит.

– Сделаешь это сейчас? Давай же. Сразись со мной.

– Это будем не мы, – наконец заговорил профессор Андреас. – Но это будет исполнено. Тем, кого вы все знаете. Тем, кто положит конец заблудшим «Землекопам». Прощайтесь с жизнью.

Махлет поднялась, ее лицо исказила ярость вечного пламени.

– Если ты заберешь меня у моих детей, я сожгу твой дом дотла. Я уничтожу твой драгоценный университет, ради которого ты пожертвовала всем, и восстановлю его из руин. А потом я убью тебя.

Каждая фраза была ядовитой, смертоносной стрелой. Декан Фэрис оставалась вызывающе спокойна.

– В этом разница между нами, – наконец, сказала она. – Тобой управляют эмоции, а не рассудок. Скорбь – первый враг, которого нужно победить. Поэтому ты никогда не сможешь нас возглавить.

Мир расплылся, лицо Кидан промокло от слез. Она вытирала их раз за разом, пока ее мать и отец тянулись друг к другу, и дом тускнел вместе с воспоминаниями матери.

Их голоса превратились в приглушенное бормотание. Кидан словно погрузилась под воду, и ее начало утягивать назад.

Нет. Рано.

Звук не прояснился, и промелькнул последний образ – колени отца, рухнувшего на пол, и склоненную к нему мать.

Кидан ахнула, моргнула и увидела перепуганные карие глаза Джун.

– Кидан! Нам нужно уходить!

И только тогда она заметила. Вся левая половина ее тела гнила заживо. Угольные вены пульсировали под смуглой кожей. Она подавила крик, и Джун помогла ей подняться. Но потом ноги подкосились, и они рухнули в коридоре.

– Это декан. – Кидан тяжело дышала от боли и ярости. – Декан приказала их убить.

Джун замерла.

Взгляд Кидан затуманился, когда она подумала о Дарике – звере, который вырвал сердца ее родителей. Дарик – возлюбленный Аджоа Пиран, брат Михаила Темо, который получил обмен жизни от Роджитов, но решил служить другому дому. Он был душой «Землекопов», и декан уничтожила их общество, каким-то образом навязав ему свою волю.

Эта истина была сокрыта в доме Адане четырнадцать лет и наконец вышла наружу.

Последние слова ее матери прозвучали с нарастающей силой и достигли ужасной кульминации, когда она прокляла декана Фэрис.

«Я сожгу твой дом дотла. Я уничтожу твой драгоценный университет».

Месть. В самом конце ее мать жаждала мести. Кидан потянулась к блокноту, упавшему на ковер, и открыла страницу с ответами. Ее гниющая рука дрожала.

– Ручку, – тяжело выдохнула Кидан. – Мне нужна ручка.

Джун подползла и вложила в ее ладонь ручку.

Она резала кожу, словно лезвие. Но Кидан заставила себя зачеркнуть и написать правду.

Верит ли хозяин дома в храбрость, месть, верность, ответственность или семью?

В ответственность.

В месть.

В тот же миг на стене появились золотые буквы закона и осветили их лица.

Поморщившись, Кидан протянула отравленную руку и коснулась его, прошептав: «Пожалуйста».

Первые несколько мгновений ничего не происходило.

Потом коридор затопило слепящим светом. Кидан позволила ему обжечь себе глаза, пока плоть кричала от боли. Чистая энергия коснулась кончиков ее пальцев и сосредоточилась на правой ладони, словно молния.

Когда вспышки рассеялись, на ее ладони появился закон.

«Если Кидан Адане поставит под удар Дом Адане, дом, в свою очередь, украдет у нее что-то равной ценности».

Она ахнула, отшатнувшись назад.

Сработало.

Поглощение.

Кидан унаследовала культуру и закон своей матери. Дом подчинился ее воле. И если она захочет получить маску, ей достаточно изменить этот закон, его нарушив.

Джун подхватила ее и быстро вывела наружу. Кидан переступила порог и набрала полную грудь воздуха.

– Просто отдохни, – сказала Джун. Ее взгляд переполняли эмоции.

Но Кидан не могла отдыхать. И не хотела. Мать передала ей свою волю, свою культуру – противоречивую, полную надежд, добрую, но пропитанную местью. Она была добром и злом одновременно – без разделения, без границ. Чтобы выжить, она принимала любую необходимую форму.

«Я – моя мать. Я – ее дочь».

Кидан собиралась убить декана Фэрис.

ГОЛОСОВАНИЕ ДОМОВ УКСЛЕЯ

ДОМ УМИЛОВ

10 ДРАНАИКОВ

ДОМ УМИЛОВ НЕ СМОГ ПРОГОЛОСОВАТЬ НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ. СУД МОТ ЗЕБЕЙЯ ВЫРАЖАЕТ ГЛУБОКИЕ СОБОЛЕЗНОВАНИЯ ДОМУ УМИЛОВ И ВСЕМ СКОРБЯЩИМ

78

Кидан

– Я хочу ее смерти. Хочу прикончить ее своими руками.

Кидан расхаживала по башне отделения философии, щелкая пальцами. Слен сидела тихо, с потемневшим взглядом.

– Расскажи, что случилось.

– Это декан, – бросила Кидан. – Она заказала убийство!

Глаза Слен удивленно расширились, и произнесенные вслух слова снова сломили Кидан.

– Она узнала о «Землекопах». – Ее голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. – Она была подругой моей матери, и она убила ее. Все это время… Я думала, декан спасла меня от тюрьмы. Хотела помочь мне.

Слезы ярости текли по ее щекам и капали в рот, кислые и соленые.

– Я убью ее, Слен. Клянусь.

– Думай, что говоришь. – Слен схватила ее за руку и сжала до боли. – Убийство декана погубит Укслей. Сиционы найдут тебя. Ты не в себе.

– Мне плевать. Отпусти.

Кидан потянула, но Слен оказалась на удивление сильной – они врезались в стопку книг на столе, и те с грохотом повалились на пол.

– Кто, по-твоему, позвал нас в зал Андромеды? – попыталась объяснить Кидан. –