Вечная погибель - Тигест Гирма

она добралась до небольшого отверстия и проползла внутрь. Оно оказалось совсем невысоко над землей – Кидан выпрыгнула и покатилась по траве.

– Помогите! – закричала она, но в этой части кампуса никого не было. Она побежала к переднему фасаду зала Андромеды, где уже собиралась толпа и сиционы отгоняли студентов подальше от взрывов.

– Там внутри люди! – взревела Кидан, и все повернулись к ней. – Скорее!

Один сицион с мрачным видом бросился к ней.

– Вы в порядке?

– Внутри! Внутри живые люди!

– Вам нужно помочь, – сказал он, оттаскивая ее прочь.

– Я в порядке! – закричала она. – Что вы делаете? Внутри люди!

Другой сицион поднял ее и затолкал в толпу. Она яростно упиралась.

– Почему вы не…

Слова Кидан поглотил оглушительный взрыв.

Ее колени оказались на земле, хотя она не могла вспомнить падения. Студенты тоже закричали и закрыли головы руками. Кидан вскочила на ноги, пошатнулась и рухнула обратно. Перед ней пронесся яростный торнадо, и потребовалось немало времени, чтобы все утихло.

Из пыльного облака показался зал Андромеды.

И от него остались…

Лишь руины.

Ни единой статуи льва.

– Нет. – В Кидан не осталось ничего, кроме этого резкого слова. – Нет.

Опустевший серый мир – купол полностью рухнул, и выстояла единственная колонна, которая с внезапным резким треском повалилась на землю.

Толпа снова закричала.

Кидан двинулась вперед, хватаясь за зевак – ноги слишком ослабли. Она снова упала, теперь перед толпой, глядя на руины.

Ее голос был неузнаваем, изорван, как и одежда, но это был ее голос – только она знала, кто остался внутри.

– Она выбралась?

На нее устремились испуганные взгляды. Ей нужно хотя бы одно знакомое лицо, хоть кто-нибудь.

Йос.

Где он?

Джи Кей.

Вы нужны мне. Нужны!

Вместо этого подошел Сакро и положил руку ей на спину.

– Кидан?

– Она выбралась? Прошу, она выбралась? – спрашивала Кидан. Ее глаза наполнились слезами.

Дранаик замер.

– Откуда?

Он вскочил на ноги, увидев агонию на ее лице.

– Из задней части здания. Слен…

Он исчез. Кидан побежала за ним, игнорируя протесты собственных костей. Неважно, что она истекает кровью. Нужно до них добраться.

Пожалуйста, выживи.

Когда она добежала, Сакро стоял неподвижно.

– Что ты делаешь? – крикнула Кидан и оттолкнула его, чтобы найти окно.

Но оно исчезло.

Полностью запечаталось.

Ее руки ощупывали серую стену, пытаясь его вернуть.

– Оно было здесь. Прямо здесь.

Сакро опустил голову, отводя взгляд.

Кидан покачнулась.

– Они… они оба…

Сакро не дал Кидан упасть. Повернулся к ней.

– Мне очень жаль.

Кидан ничего не слышала.

Ничего не чувствовала.

Какая-то ее часть осталась там, с ними, и оказалась раздавлена до неузнаваемости. Она начала оседать на землю, полностью себя отпустив, когда что-то привлекло ее внимание.

За плечом Сакро сгорбилась у одинокого дерева слабая фигура. С пепельно-белым, исцарапанным лицом, она сжимала поврежденную руку.

На хрупких плечах висела черная куртка.

Слен.

Кидан бросилась к ней – наплевав на травмы, не осознавая собственных действий. Из ее глаз брызнули слезы, и она крепко обняла Слен. Окончательно ослабев, они повалились на землю. Слен положила подбородок на плечо Кидан, не отрывая взгляда от руин.

– Я оставила его там, – прошептала Слен затравленным голосом. – Я его… оставила.

Кидан лишь крепче ее обняла.

ШОКИРУЮЩИЙ ПОБЕГ ИЗ ТЮРЬМЫ ДРАСТФОРТ

В ходе одного из самых жестоких тюремных бунтов с лета 1982 года сбежали, воспользовавшись хаосом, пятеро заключенных.

Из-за неожиданного отключения электроэнергии и поломки резервного генератора заключенные остались во дворе без охраны. Напряжение нарастало – многие надзиратели подверглись нападениям и были госпитализированы.

Побег произошел во время разрушительной атаки на зал Андромеды, куда было стянуто большинство сиционов. Число жертв все еще уточняется, и ведется расследование, чтобы установить, связаны ли эти два происшествия.

Разыскиваются: Омар Умил (52 года), Асер Роджит (61 год), Талия Пиран (35 лет), Лау Темо (32 года) и Зариус Фэрис (23 года).

76

Кидан

Тело Юсефа было обнаружено сиционами и изолировано на двенадцать часов, чтобы избежать незаконного перевоплощения смерти.

Слен и Кидан поместили в комнаты для допросов как подозреваемых в содействии нападению. Но Кидан едва слышала вопросы главного детектива. Она смотрела только на его волосатую руку, на золотые часы, отсчитывающие время, когда Юсефа еще можно было оживить.

Двенадцать часов.

Одиннадцать.

Десять.

Чтобы провести перевоплощение смерти, сердце должно остаться нетронутым, но, пока она сидела в этой ловушке, его сердце опускалось, и скоро исцелить Юсефа станет невозможно.

Глаза Кидан покраснели, а голос охрип от постоянных просьб его увидеть. Поговорить с деканом Фэрис. С Сакро. С Аджоа Пиран.

Ей отказывали.

А когда она разозлилась и расцарапала детективу половину лица, ей вкололи лекарство. Оно сделало все размытым и теплым, словно растаявшая конфета. Ее притащили обратно на место, и веки Кидан отяжелели. Юсеф пришел к ней во сне, окутанный солнцем, улыбающийся и живой.

– Больше никаких изнурительных творческих закидонов. С меня хватит.

Она заплакала.

– Нет. Ты не можешь бросить нас в таком состоянии.

Юсеф посмотрел на слепящее солнце, лицо его было слегка печально.

– Я хотел быть героем. Следовало послушать Слен. Они всегда умирают, верно? Посмотри на Джи Кея. – Его очертания начали расплываться, коричневые брюки и горчичный свитер таяли. – Не будь героем, Кидан. Просто… выживай.

Кидан поняла, что Юсеф действительно умер, когда дверь щелкнула и ее отпустили.

Дом Умилов закутался в черные шторы – на следующее утро состоялись похороны. Все изображения прекрасной женщины, танцующей в синем пламени, окрасились в траурный красный цвет. Лекарство все еще действовало на Кидан, поэтому Джун помогла ей одеться в черную юбку и свитер и оцепенело повела ее на кладбище Анд. Выдался холодный, промозглый день. Ни следа солнца, как на похоронах Рамин. Семья Юсефа была небольшой. Его двоюродная бабушка Юсра снова стала главой Дома, и она рыдала громче всех.

У Кидан закончились слезы. Как и слова. Они со Слен горевали по Юсефу, как когда-то по Рамин Аджтаф – тесно прижавшись друг к другу, молча. Когда пожилой мот зебейя пустил по кругу миску с пастой мот, Кидан и Слен обмакнули пальцы в зернистую красную краску и размазали ее по своим серебряным пинам. Дань уважения и скорби.

Видимый знак, который говорил: «Смерть здесь, я не смогла от нее уберечь».

Кидан не знала, кого винить. Себя? «Землекопов»?

Сталкиваясь со смертью, она каждый раз думала, что становится сильнее. Но ничто не опустошало ее сильнее. На кого можно указать, чтобы облегчить эту сокрушительную тяжесть в груди?

Джун стояла рядом с Карой Умил и держала ее за руку, пока та тихонько рыдала.