Вечная погибель - Тигест Гирма

Она подняла палец и провела по неестественно гладкому стеклу, по надписи на дне, пытаясь разобрать слова.

Перед Кидан возник профессор Андреас и схватил ее за руку. Она отскочила, но он держал крепко.

– Мы закончили. – Его древние глаза пристально осмотрели Кидан, задержавшись на руке.

Хватка была ужасающе сильной. По спине Кидан пробежал холодок. Она почувствовала, как застыли Слен и Юсеф.

– Не стоит столь опрометчиво трогать вещи, Кидан. – В черных глазах мелькнула красная точка.

Он впервые назвал ее по имени. И как ни странно, голос был не холодным, а полным предостережения – так отец велит ребенку не соваться в темный лес.

Хватка профессора почти причиняла боль, и Кидан тянула, пока он не отпустил.

– Встретимся в башне, – сказал он. – Со всеми вами.

Кидан попыталась стряхнуть его пристальный взгляд и ушла, забыв про пение чаши.

Когда они вернулись в мрачную башню, древнее лицо профессора было крайне серьезным.

– Итак, наше последнее занятие. Третий урок по овладению законами. Закон дома нельзя изменить, не нарушив.

Кидан записала эти слова, перечитала их и нахмурилась. Она ждала дальнейших объяснений.

– Вы должны помнить, как я говорил, что дом и его хозяин – одно целое. Именно хозяин проявляет свою волю – единый закон – во всем доме.

Они закивали.

– Еще вы должны помнить, что Последний Мудрец создал дома, желая обучить и дисциплинировать людей, чтобы они не злоупотребляли этой невероятной силой. Поэтому закон всегда в первую очередь применяется к хозяину. Он связан тем, на что обрекает других.

Кидан нетерпеливо ждала продолжения. Она предчувствовала нечто большее.

– Если хозяин дома нарушает собственный закон, происходят две вещи: во-первых, во внешнем мире закон становится постоянным.

– Постоянным? – удивленно перебила Кидан. – Но закон действует только внутри дома.

Взгляд профессора оставался настороженным.

– Да, пока не нарушен хозяином. Тогда он становится постоянным и действует снаружи.

Кидан вытаращила глаза. Все это время они считали, что законы действуют только в пределах домов. Слен тоже удивленно подалась вперед.

Юсеф нахмурился и покачал головой.

– Подождите, сэр. Допустим, мой закон… «Всякий, кто солжет в моем доме, лишится дара речи», – он оживился, пытаясь донести мысль. – Если Кидан придет ко мне домой, солжет и лишится дара речи, это произойдет только в доме Умилов. Покинув мой дом, она опять сможет говорить.

Кидан не понравилось, что ее используют в качестве примера, но она оценила его наглядность.

Юсеф сосредоточенно смотрел на профессора, его голос чуть дрогнул.

– Но если солгу я, хозяин дома Умилов, то нарушу собственный закон… И вы хотите сказать, я полностью потеряю дар речи?

Комната погрузилась в леденящий холод.

– Да, – подтвердил профессор Андреас, окончательно их добив. Кидан сдавленно застонала.

– А я-то подумал, жизнь станет проще, – выругался Юсеф, проведя рукой по волосам. Слен перелистывала свои записи, словно упустила что-то важное.

– Вот почему хозяева пограничных домов так отчаянно хотят оказаться в середине. Чтобы установить закон, который действует во внешнем мире, – Юсеф горько рассмеялся. – Ты знала?

Кидан потребовалась секунда, чтобы понять, что он обращается к Слен, направив на нее твердый, испытующий взгляд.

Пальцы Слен оторвались от бумаги.

– Нет.

Подобная власть… меняет все. Пограничные Дома – «Тринадцатые» – никогда не позволят Кидан остаться в середине.

А декан Фэрис…

– Я же спрашивала декана Фэрис, – проговорила Кидан, продираясь сквозь туман в голове. – Она сказала, законы работают только внутри дома.

Профессор прислонился к столу.

– Этих знаний удостаиваются только прошедшие испытание чашей. Данный урок столь же ценен, как и знания, обретенные из «Йе Абисси Тарик», и причастные понимают, каковы последствия их распространения. Акторы хранят этот секрет от вампиров, сколько я себя помню. Поэтому даже сегодня я – один из немногих дранаиков, кому известен истинный масштаб возможностей дома.

Получается, Сузеньос… не знает. Махлет ему не сказала.

Сердце Кидан забилось быстрее, пальцы нарисовали квадрат.

Если бы Сузеньос овладел домом Адане и нарушил закон, то стал бы человеком не только внутри дома, но и снаружи. Всегда и везде.

Кости ее матери извивались в кармане, как ядовитая змея. Кидан совсем не знала свою мать. Как глубоко она просчитывала свои действия, вплетая тайну за тайной. Сузеньос презирал людей, поэтому Махлет позаботилась, чтобы он получил артефакт, только если действительно станет одним из них. И внутри и снаружи.

Что это: простая жестокость или ее мать хотела, чтобы ни одна душа не смогла прикоснуться к артефакту, не заплатив высокую цену?

– Сэр, вы сказали про две вещи, – заметила Слен, возвращая ее в реальность. – Что еще происходит, когда хозяин нарушает закон?

Кидан сглотнула и прислушалась. На губах профессора заиграла та самая полуулыбка, которая возникала всякий раз, когда они угождали ему вопросами.

– Хозяин дома не может установить новый закон, чтобы исправить последствия нарушенного. Используя пример Умила, он лишится дара речи навсегда.

Все побледнели.

– Но это… несправедливо! – воскликнул Юсеф, словно это уже случилось.

– Разве? – склонил голову профессор. – Что я сказал вначале? Дома были даны людям, чтобы научить их дисциплине и чести. Эту силу следует использовать осторожно и уважительно. Если хозяин будет беспечно устанавливать и нарушать законы без последствий, он ввергнет мир в хаос.

Профессор прав, и все же…

Невозможность исправить ошибку ввергала в ужас. Теперь Кидан поняла, почему столь тяжелая ответственность лежала только на Домах-основателях.

Если ты установишь закон, который побоишься нарушить, тебя ждет крах.

Устанавливать суровые законы нельзя – когда придет время их менять, ты первым окажешься под прицелом.

Профессор заговорил тихим, мрачным голосом.

– Если вы не можете жить с последствиями нарушения своего закона, вам вообще не следовало его устанавливать.

Не существует последствий серьезнее, чем от закона дома Адане.

– Сэр… – Кидан моргнула, пытаясь сосредоточиться. – А если закон направлен на другого человека? Возвращаясь к предыдущему примеру, если я установлю в Доме Адане закон: «Если Слен Кварос солжет, она потеряет дар речи».

Слен пробормотала что-то насчет ужасного примера. Профессор нахмурился, но Кидан должна была узнать.

Потому что сейчас в Доме Адане действует закон, направленный против конкретного человека: Сузеньоса Сагада.

Как он применится к ней, если она овладеет домом?

Сердце застучало, как барабан, ладони покрылись потом.

– Устанавливать закон, направленный на конкретного человека, – тяжкое преступление, поэтому мы такое не обсуждали. Почему вы спрашиваете?

Профессор пристально на нее посмотрел.

Кидан попыталась улыбнуться.

– Любопытство?

Если профессор Андреас и почувствовал обман, он промолчал. Наклонил голову и продолжил:

– Неважно, на кого указывает закон – в момент Поглощения он всегда в первую очередь применяется к хозяину.

Кидан вступило в голову. Ей было трудно