Вечная погибель - Тигест Гирма

– Когда дом признает вас хозяином, вы унаследуете любой закон, установленный родителями. Поглощение – момент, когда закон проступает на коже. Тогда ваша задача – нарушить его и столкнуться с последствиями. Или оставить нетронутым.

Проклятье.

Кидан не слышала ни продолжения разговора, ни конца урока – слишком громко колотилось сердце. Слен бросила на нее вопросительный взгляд. Ладони промокли от пота, и она вытерла их о бедра.

Нет. Не может быть.

– Если вы ничего не запомнили, запомните главное: важнее знать, как нарушить закон, чем как его устанавливать. Иначе последствия будут катастрофическими. Как только дом полностью вам подчинится – разуму и телу, – закон, написанный на доме, проступит на вашей коже. С этого момента нужно быть осторожным. Каждый ваш поступок должен подчиняться закону дома.

«Заключенный» – однажды профессор использовал это слово.

«Мудрец – душа, заключенная во многих законах. Хозяин дома – это душа, заключенная в одном законе».

Когда урок закончился, Кидан оцепенело уставилась на доску. Она рисовала на деревянном столе квадрат, глядя в пустоту.

Если она хочет овладеть домом, ей придется принять закон дома Адане. И тогда он применится к ней: «Если Кидан Адане поставит под удар Дом Адане, дом, в свою очередь, украдет у нее что-то равной ценности».

Будь у нее силы кричать и визжать, она бы закричала. Но ее колодец был пуст. Больно думать – она столько пережила лишь ради новых страданий.

Последний Мудрец… создатель домов, законов и Трех Запретов.

Она надеялась, он гниет в аду.

Перед ее лицом помахали рукой. Она моргнула, едва замечая Юсефа в пустой аудитории.

– Похоже, тебе нужно выпить, – сказал он, скривившись. – К счастью, мне тоже. Пойдем.

74

Кидан

Юсеф взял в баре «Ритас» пряный ром, но уже через две минуты выплюнул половину на Кидан.

– Быть не может, – пробормотал он. – Ты нашла его? Он в порядке?

Несмотря ни на что, Кидан рассмеялась и вытерла щеку рукавом.

– Да, нашла. Ему нелегко, но он жив. Мы можем ему помочь.

Небольшое облегчение стерло мешки под глазами Юсефа, и тон его кожи под мерцающим светом ламп потеплел. Кроме них, в баре никого не было, поэтому Кидан говорила свободно. Рассказала, как Джи Кей отказался выходить из камеры, потому что боялся причинить кому-то боль.

Юсеф прищурился, словно сдерживал слезы. Отвернулся, прочистил горло и улыбнулся, опустив глаза на потертый стол.

– Знаю, он меня ненавидит, – тихо сказал он. – Но я надеюсь его увидеть. Какое облегчение. Наконец-то все пошло на лад. Осталось только одно.

– Одно?

– Отец. – Его взгляд метнулся вверх. – Я должен вытащить папу из тюрьмы.

В его голосе послышались знакомые опасные интонации. В прошлом семестре ее главной тревогой была одержимая любовь Юсефа к своему творчеству. Что в своем стремлении стать величайшим он уничтожит себя и тех, кто ему угрожает. Невозможно предсказать, чем обернется его любовь к отцу. Юсеф всегда казался спокойным – пока не пробивал чью-нибудь голову молотком. По спине у Кидан пробежали мурашки. Прямо сейчас труп Руфиала Мэкэри кормит диких зверей за стенами Укслея. Она вспомнила предупреждение Аджоа – назойливая помеха, от которой никак не удавалось избавиться.

– Я слышала, ты проводишь много времени со Слен, – медленно проговорила она, отпивая водку с лимонадом.

Он слегка поерзал, коснувшись кожаной перчатки Слен на правой руке.

– Когда она позволяет.

Кидан вновь уловила между ними нить – интимную, почти невидимую. Она окрепла в тот момент, когда Слен дала ему перчатку, чтобы скрыть шрамы – что-то вроде тихой тоски.

Кидан вздохнула, не сумев подобрать иных слов.

– Юсеф, ты любишь ее?

Вопрос застал его врасплох. Он рассеянно улыбнулся.

– Довольно личный вопрос. Я могу спросить то же самое у тебя.

Кидан крутила в руках холодный стакан, вспоминая, как впервые услышала голос Слен – до ужаса безэмоциональный, пока она не начала читать стихотворение Оджирана: «Если источник ненависти – мой глаз, выколи его. Если ненависть останется, выколи второй». Холодный и прекрасный с тех пор.

Юсеф всмотрелся в ее лицо и обреченно вздохнул.

– Я пытаюсь этого не делать.

Кидан откинулась на спинку стула и медленно выдохнула. Тяжесть слов давила на грудь.

– Хорошо, – медленно проговорила она. Нужно было убедить их обоих, что все будет хорошо.

– У меня есть свои цели, я хочу изменить Укслей, хочу помочь тебе добыть артефакт и разорвать этот круг страданий, но когда появляется она… – Он умолк, в глазах явно читалась усталость. – Я не могу сказать нет. Когда я зарезал Джи Кея в том склепе, я знал, что поступаю неправильно. В глубине души я понимал. Но она взяла меня за руку и привела туда. И на мгновение мне показалось, что так и надо – из-за нее. Потому что я доверяю ей больше, чем себе.

Кидан покачала головой и напомнила им обоим, как опасно любить Слен.

– Она сказала нам, чего хочет, Юсеф. Ей нужна власть, и ничего кроме. Тебе не следует больше с ней говорить – по крайней мере, пока не проголосуешь. Ясно?

Он со страдающим видом сделал еще несколько глотков.

– А вдруг все может быть иначе? Что, если мы расскажем ей про план «Землекопов»? И она поймет, что артефакты Мудреца – не просто миф, а реальность…

– Что? – переспросила Кидан, резко расправив плечи. Сердце сжалось от дурного предчувствия.

Он не смотрел ей в глаза.

– Юсеф, – напряженно процедила Кидан, понизив голос. – Пожалуйста, скажи, что ты не рассказывал ей про артефакт в моем доме.

Он поморщился и виновато отвел глаза.

– Юсеф.

Он вскочил со стула и поднял руки.

– Не убивай меня, ладно? Я не хочу выбирать между вами. Как только я это сделаю, все изменится. Если бы Слен узнала правду – что мы действительно можем найти артефакты и отменить дранактию, – она бы снова заняла нашу сторону. Я на это надеялся.

У Кидан на языке вертелось множество ругательств, но она проглотила их, потому что Юсеф уже готовился к ее гневу.

Ей потребовалась вся сила воли, чтобы спокойно спросить:

– И?

Юсеф потер шею.

– Она сказала, я должен выбрать.

Ей не хотелось на него кричать – Юсеф и так был измотан: мешки под глазами, запах кофе. Он пил кофе только когда хотел «наказать себя». Поэтому Кидан прикусила щеку и заставила себя промолчать. Юсеф понаделал ошибок, но он пытался восстановить их разрушенную дружбу.

Его плечи поникли.

– Ты знаешь, что у «Землекопов» тоже есть несколько человек в Драстфорте? В ночь смерти твоих родителей каждый из них кого-то потерял. Мужа Осы посадили. Ему осталось двенадцать лет. Жене Михаила – двадцать. Аджоа… ну, ты знаешь, кого она потеряла.

Кидан была слишком зла, чтобы отвечать,