Вечная погибель - Тигест Гирма

– Через несколько лет то же случится с нами, если мы не будем осторожны, – печально сказал он. – Половина окажется тюрьме, остальные – погибнут. Я ненавижу это место, Кидан. Я просто хочу свободы.

Кидан нехотя расслабила челюсть и опустила руку на его ладонь. Вздохнула.

– Я очень тебе сочувствую. Но ты должен проголосовать, Юсеф. Слен… и я, мы разберемся с последствиями. Просто делай, как считаешь правильным.

Так или иначе, этому нужно положить конец. Четверг через два дня. Юсеф со своими дранаиками отправится в суд мот зебейя и решит их судьбу.

75

Кидан

Кидан проснулась от настойчивого голоса Джи Кея.

Покинь Укслей.

Она резко села и огляделась, почти ожидая его увидеть. Но в библиотеке было тихо, и из каждого угла торчали каменные головы статуй.

Нет, она снова слышала его в своей голове. Кидан подняла костяную цепь со страницы книги, раскрытой на «Последствиях воссоздания».

Джи Кей? – мысленно позвала она, почувствовав себя довольно глупо.

Ничего не произошло. Странное дело: похоже, их связь работала случайным образом и всегда была односторонней.

Утром ей звонил Сузеньос, взволнованный побегом Самсона. Они так и не смогли его найти. Кидан подозревала, что его освободила Арин, но не могла понять, почему.

– Я приеду завтра, только проверю еще одно место, – сказал Сузеньос, вызвав ее улыбку. – Ты не узнаешь результаты голосования в одиночестве.

Кидан не могла вернуться домой – у нее бы сразу сгнила рука, – и поэтому она перевернула страницу, прочитав очередную строчку об недопустимости воссоздания. Использовать чужие кости и копаться в памяти и мыслях – грубое вторжение в личную жизнь, надругательство над душой. Если Кидан поймают, ее сразу исключат из Укслея. Но это – не главная проблема. Кидан часами просиживала в библиотеке, потому что боялась унаследовать культуру матери. И ее бремя. И увидеть миг ее смерти.

Ты должна это сделать.

Но даже если у нее получится, у нее отнимут нечто равноценное, как только она попытается изменить закон. В этот момент в библиотеку зашла Джун, потирая от холода руки. Она окинула взглядом толпу, снимая свой красный шарф. И широко улыбнулась, увидев Кидан – словно ее день сразу стал прекраснее.

Все тревоги, терзавшие Кидан, померкли, и с плеч свалилась тяжесть, о которой она даже не подозревала. Вернулась ее сестра из прошлого – та, из-за которой Кидан разрушила себя, та, ради которой она пожертвовала Мамой Аноэт. И все же с каждым шагом лучезарно улыбающейся сестры в груди Кидан нарастала паника.

Она не могла вернуться к старым привычкам. Не могла воскресить прошлое. Не могла сходить с ума из-за Джун, не могла снова полюбить ее. Ведь Джун даже не объяснила ей, почему сбежала.

Джун подошла по гладкому полу к ее столу, но Кидан вскочила на ноги, собрала вещи и ускользнула между полками.

– Погоди, Кид…

Кидан не ответила – она поспешила прочь, петляя среди книг, пока расстроенное лицо сестры не скрылось из виду. Выйдя через одну из боковых дверей, Кидан вдохнула холодный воздух и попыталась успокоиться. Она не готова встречаться с Джун.

«Землекопы» не выходили на связь весь день. Странно: раньше они постоянно проверяли, удалось ли ей овладеть домом. Не находя себе места, Кидан позвонила Аджоа. Без ответа.

Юсеф проголосует завтра.

Кидан подумывала пойти в Дом Пиранов, когда с неизвестного номера пришло сообщение:

Встретимся в зале Андромеды.

Возможно, от Слен. Она часто играла там на скрипке, пока Юсеф делал наброски. Кидан направилась на север, мимо пекарни с восхитительным ароматом сладостей, стараясь не думать о Джун. Вбежала по ступеням, обрамленным золотыми статуями львов Демасуса, и остановилась рассмотреть блестящую гриву. Теперь, когда она узнала о Шести Кровавых Гривах, львы будили в ней тревогу. Их изображения красовались на каждом фонарном столбе, кране и дверном молотке. Шесть Кровавых Грив неустанно наблюдали за ними из тени, дожидаясь своего часа.

Кидан петляла по широким коридорам, минуя величественные залы, пока не добралась до пустого зала в восточном крыле.

У нее перехватило дыхание.

Пространство полностью преобразилось. С мраморных статуй сняли покрывала. Их отполировали и расставили вокруг высоких столов с красивыми центральными композициями. Но Кидан пленило не это.

На квадратных стенах висели многочисленные картины углем, и на каждом была… Слен. На первой, у входа, Слен задумчиво смотрела вдаль, опустив руку со скрипкой. Юсеф нарисовал ее в прошлом семестре, и много раз стирал глаза – никак не мог запечатлеть глубину взгляда. На следующей картине Слен поднимала скрипку. Композиция напоминала кадры из киноленты – вот она наклонила голову к смычку, отвела правую руку, ударила смычком по струнам – пока не дошло до портрета посередине.

Кидан подошла ближе, завороженная. Кончик смычка едва заметно заострился – почти как наконечник копья. Кидан двинулась вправо, наблюдая, как смычок постепенно превращается в… длинный меч.

Вскоре скрипка тоже преобразилась, стала плоской и серебристой, словно щит. Наконец, на финальной работе Слен со свирепым видом протягивала зрителю меч, прижимая к ноге щит.

Через несколько секунд в тихой комнате послышались шаги.

Появилась Слен – и окинула взглядом стены. Она медленно приблизилась к рисунку, тяжелые ботинки не издавали ни звука.

– Что такое? – спросила она непривычно мягким голосом.

– Ты не писала мне? – уточнила Кидан.

Слен не сразу смогла оторваться от рисунка.

– Нет. Я думала, это ты мне написала.

Обеих охватила тревога, предчувствие опасности.

Уходи, Кидан.

После предупреждения Джи Кея у Кидан екнуло сердце. Что-то не так.

Дверь кладовки со скрежетом распахнулась, и вышел Юсеф – он тащил большую коробку с холстами. Он выпрямился и вытер лоб. Его одежда перепачкалась углем и пылью.

Заметив на мраморном полу Кидан и Слен, он подскочил, словно увидел привидение.

– Что вы здесь делаете? – едва слышно спросил он голосом, полным страха.

Прежде чем Кидан успела ответить, он бросился к ним, схватил за запястья и потащил к двери.

– Нужно уходить. Сейчас же. Немедленно. – В голосе Умила прозвучал беспричинный ужас. Волнение.

– Эй, погоди, – запротестовала Кидан.

– Отпусти, – потребовала Слен. – Что такое?

Юсеф добрался до дверной ручки и потянул. Дверь не открылась. Он попробовал еще раз, дернул обеими руками.

Заперто.

– Нет, – прошептал он. – Еще не время.

– Эй, – обратилась к нему Кидан, тоже перепугавшись. – Объясни, что происходит. Это ведь ты позвал нас?

– Я вас не звал. – Он обернулся и посмотрел на них дикими глазами.

– Юсеф, – встревоженно заговорила Слен, – что ты натворил?

Юсеф задрал голову к куполообразному потолку, и на его лице отразился неистовый ужас. Люстра задрожала – тысячи кристаллов застучали, как сломанные зубы, словно пытаясь их предупредить.

Юсеф снова схватил их за руки, сдавив до боли, но никто не пожаловался.

– Простите, –