Вечная погибель - Тигест Гирма

Сузеньос издал сдавленный стон, пронзивший ее восхитительной энергией. Кидан откинулась назад, ее глаза победоносно горели.

Она попыталась уйти, но он остановил ее.

– Кажется, ты не поняла. Это я не могу позволить себе беспечность. Но ты? Ты можешь получать любое удовольствие. Все удовольствие. Особенно после твоего последнего комментария.

Сузеньос усадил ее на широкое кресло и опустился на колени. Он проворно расстегнул брюки Кидан, заставив ее сердце биться быстрее. Она переместилась на край сиденья, позволяя ему стянуть их. Сузеньос замедлил стремительные движения, рассматривая ее обнаженные бедра. Ее упругая плоть пружинила под его крепкими, жадными пальцами.

Она тихо охнула, когда он коснулся нижнего белья.

Он выжидательно замер.

Она прикусила губу.

– Неужели ты не поддашься искушению…

Она не смогла закончить фразу.

По губам Сузеньоса скользнула тень улыбки.

– Не здесь.

Он поцеловал ее туда, где она нервничала сильнее всего, и Кидан выгнула спину.

– Здесь я буду нежным, добрым, хорошим.

Она приоткрыла рот в безмолвном вздохе, когда он углубил поцелуй. Ее рука потянулась вниз, ища опору, и он протянул ей свою. Их пальцы переплелись.

Он выдохнул пламя, отправляя ее на небеса.

– Здесь я буду служить.

ГОЛОСОВАНИЕ ДОМОВ УКСЛЕЯ

ДОМ ЛУРОСОВ

23 ДРАНАИКА

ДОМ ЛУРОСОВ ПРОВЕЛ ОБСУЖДЕНИЕ И РЕШИЛ, ЧТО ПОГРАНИЧНЫМ ДОМАМ СЛЕДУЕТ ПРЕДЛОЖИТЬ ПОСТ ДЕКАНА. ОН ПОДДЕРЖИВАЕТ НЕМЕДЛЕННОЕ ОТСТРАНЕНИЕ ДОМА АДАНЕ СО СРЕДИННОЙ ПОЗИЦИИ.

Объявлено в суде мот зебейя

в четверг, 11-го числа.

72

Кидан

Кидан проснулась в гостевой спальне, на мягких хлопковых простынях, одна. На ее губах заиграла ленивая улыбка. Тело все еще гудело после тронного зала. То, что Сузеньос вытворял своим ртом… Просто противозаконно. Потом они пришли в эту прекрасную комнату и несколько часов болтали о Джи Кее, костях ее матери и… львах, которые были у Йоса в детстве? Она не могла вспомнить, потому что он снова начал целовать ее – везде, кроме губ – пока она не утонула в омуте наслаждения. К себе он прикасаться не позволял, каждый раз удерживая ее руки.

Поэтому Кидан не могла избавиться от глупой улыбки и жара на щеках. Она подавила стон, уже фантазируя о моменте, когда они снова смогут остаться наедине.

Завибрировал телефон, и она перевернулась, что почитать сообщение.

И тихо выругалась, увидев результаты голосования Дома Луросов. Никаких сюрпризов – Дом драгоценностей всегда склонялся к богатству и власти, – но теперь остался только Дом Умилов. Их голос станет решающим.

Голоса между шестью Домами могли разделиться поровну – как и сказала Аджоа, это стало ее единственной надеждой. Тогда голосование повторится через три года, но до тех пор Дом Адане будет в безопасности. Но если Юсеф поддержит пограничные Дома, она утратит возможность устанавливать законы еще до конца недели.

Сердце Кидан сжалось при мысли о Юсефе. Получается, все зависит только от него.

В комнату влетел Сузеньос, захлопнул дверь и повалился на кровать. Он был в новой рубашке, расстегнутой до пупка, и весь сиял, но не мог сфокусировать взгляд. В его случае это означало одно из двух.

– Ты пьян или ранен? – уточнила Кидан, забыв про телефон.

Он прищурился, разглядывая ее в ярком свете, и улыбнулся. С поразительной быстротой потянулся к ней и усадил к себе на колени – они оказались лицом к лицу. Кидан сглотнула и оперлась на его широкую грудь. Утреннее солнце из панорамного окна играло на их коже, переливаясь золотом.

– Тадж и остальные вчера утащили меня праздновать, – выдохнул он, и Кидан ощутила аромат кислых фруктов. – Боюсь, тысячелетнее вино могло оказаться отравлено.

После нескольких десятилетий уединения в доме Адане, одиноких обедов и посиделок с предметами он это больше чем заслужил.

Кидан улыбнулась и провела пальцем по его лбу.

– Ты не похож на короля.

– Тем лучше, ведь я император. Они завоевывают гораздо больше, чем короли.

Она игриво подняла бровь.

– Чего-то не хватает.

Кидан сунула руку под рубашку и расстегнула ожерелье. Она не снимала его с того дня, как Сузеньос позволил ей приковать себя в винном погребе. При виде ее обнаженной плоти зрачки дранаика загорелись красным, согревая ей сердце. Но Кидан заставила себя сосредоточиться. Застегнула ожерелье и опустила на его голову. Солнечный свет озарил рубиновые кресты над его темными бровями, приоткрытыми губами и покрасневшими глазами.

– Хм, – промычала она.

Он улыбнулся, тоже восхищенно любуясь ею.

– Ты знаешь, что ты – живая поэзия?

– Поэзия? – Она рассмеялась. – Пьяное откровение?

Он удержал ее взгляд, медленно и ровно. У Кидан екнуло сердце.

– Нежная, изысканная красота, что проникает вглубь сердца и захватывает разум.

Кидан прижалась лбом к его лбу, рассматривая губы. Поцелуи опасны? Плевать. Сейчас ей все равно. Она осторожно сократила расстояние – их губы на мгновение соприкоснулись.

– Кидан, – предупредил Сузеньос. – Давай не будем испытывать мой самоконтроль.

Она определенно хотела его испытать.

И испытала бы, если бы где-то на краю сознания не маячил Укслей. Дом. Джи Кей. Последний урок по овладению законом дома. Вздохнув, она слезла с его колен и протянула телефон.

Сузеньос поморщился, увидев сообщение о голосовании Луросов. И быстро сделался серьезным.

– Значит, остается Умил. Остальные проголосовали.

После Умилов настает ее очередь голосовать.

Кидан медленно кивнула.

– Я хочу использовать воссоздание, когда вернусь. Я должна понять, чего хотела мать, унаследовать ее культуру любым путем. Если Юсеф проголосует против нас, мы потеряем дом Адане вместе с маской. У нас мало времени.

Он нахмурился, утратив прежнюю безмятежность. Кидан уже скучала по покою, обретенному ими столь ненадолго.

– Отправляемся немедленно.

Он снял ожерелье-корону с головы и застегнул на ее шее. От его нежных прикосновений побежали мурашки.

– Знаешь, в другие времена и в другом мире из тебя получилась бы грозная императрица.

Ее глаза заблестели, коснувшись прохладного металла.

– Императрица. Поэзия. Обычно меня называют гораздо хуже.

Его губы восхитительно изогнулись.

– Кто? Назови имена. Я аккуратно исправлю их ошибку.

– Аккуратно?

Он кивнул.

– Можно аккуратно вырвать язык.

Кидан громко рассмеялась, и у Сузеньоса заблестели глаза, когда раздался стук в дверь.

– Йос, это срочно.

Он вздохнул и повернулся.

– Заходи.

Инико вошла, несколько мгновений рассматривала сидящих на кровати Сузеньоса и Кидан, а потом нахмурилась.

– Самсон. Он сбежал.

Пока Сузеньос и его друзья отправились искать Самсона, Кидан решила снова зайти к Джи Кею, надеясь, что он согласится поехать с ней в Укслей. Каждый раз, когда она думала о сбежавшем Самсоне, кожу обжигало огнем. Но его поймают. Или – хорошо бы – убьют, пока большинство Нефрази в ярости.

– Юсеф