Вечная погибель - Тигест Гирма

волнение. Он что-то сказал своим людям – они кивнули, с любопытством посмотрели на нее и ушли. В отличие от предыдущей группы, казалось, они не желали ей смерти. Через некоторое время зал опустел, и, когда стихли последние шаги, Кидан и Сузеньос остались вдвоем.

Уединение с ним сулило опасность. Каждый раз, когда она понимала, что ничто не мешает ей к нему прикоснуться, в ее теле словно щелкал переключатель. Поцеловать его – очень осторожно, чтобы не умереть. Эти возможности опьяняли. Их собственный секрет.

Сузеньос снял окровавленную рубашку и подошел к Кидан. Он вытер ей щеку. Кидан удивленно моргнула: все мысли разом покинули ее голову.

Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять: он стирает брызги крови. Крови Самсона.

– Ты еще здесь. – Его голос был грубым, низким и хрипловатым.

– Почему нет?

Он заглянул ей в глаза, и в зрачках блеснула золотая полоска. Под ней таилось восхищение.

Будто он не мог поверить, что Кидан жива.

Хотя нет. Он не мог поверить, что жив сам. Не из-за боя с Самсоном, а из-за принуждения.

Кидан схватила Сузеньоса за запястье: ею овладела паника.

– Ты бы действительно умер?

Он положил руку ей на талию, обжигая кожу, и стянул с себя рубашку.

– Я устал убегать.

– Но… я ничего не понимаю.

– Знаю. Я думал, эта тайна будет стоить мне жизни. Не понимаю, откуда Джун столько знает. Сегодня твоя сестра нас спасла.

Кидан почувствовала облегчение и смятение одновременно. Казалось, ее сестра совсем ничего не понимает, а потом вдруг наоборот. Кидан так и не поверила, что Джун узнала все от вампира – Раси. Но какое еще может быть объяснение?

– Неужели Варос настолько силен?

Кидан впервые произнесла это имя вслух, и оно показалось ей неправильным, больше похожим на проклятие.

Сузеньос напрягся и даже не попытался ответить. Скованный язык. Он не скрывал страха последствий.

В памяти всплыли его слова из прошлого семестра, когда она направила на него пистолет. «Я физически не могу об этом говорить».

Волосы на затылке зашевелились.

Кидан задала ему вопрос, на который он мог ответить.

– Лусидио могущественный?

Сузеньос медленно кивнул.

Когда пальцы Кидан начали чертить на его ладони квадрат, он глубоко вдохнул – почти содрогнулся.

Его лицо медленно потемнело от голода. Должно быть, бой с Самсоном усилил жажду.

– Можешь выпить моей крови, – прошептала Кидан.

Сузеньос закрыл глаза и глубоко вздохнул. А потом прижался лбом к ее лбу. От его прикосновения по телу побежали мурашки.

– Совсем чуть-чуть, милая, – его голос был напряжен, полон желания.

Она закатала рукав и протянула ему запястье.

– Я хочу посмотреть. Больше узнать о ней… если ты не против.

Сузеньос сглотнул, понимая, кого она имеет в виду.

– Самсон показал тебе, что случилось?

Кидан кивнула.

– Когда Талаа умерла, он похоронил ее. И заразил руку.

– Талаа Асефа была принцессой из соседней провинции. – Имя застряло у Сузеньоса в горле, но он продолжил, медленно взяв руку Кидан. – Когда нам было по одиннадцать лет, у нас состоялась помолвка. После этого она приезжала ко мне каждое лето, и нас заставляли играть вместе. Хотя она была отъявленной мошенницей.

Кидан выдавила улыбку.

– Общение наложило отпечаток почти на все мое детство, – печально признал Сузеньос.

Он провел рукой по ее венам и выпустил ослепительно белые клыки. Когда Сузеньос проколол кожу, Кидан не зашипела, а лишь крепче обняла его, пока их окутывали воспоминания.

– Что ты делаешь? – выдохнул Сузеньос. Талаа стояла перед ним с диким лицом, за ее спиной возвышались заросли. Их лица раскраснелись – они убежали из замка в лес.

Пятнистые деревья покрывали их яркими солнечными бликами.

– Нам нельзя здесь находиться без стражи. Самсон…

Талаа резко обернулась.

– Занят. А дело неотложное. – Она наклонилась к нему и прошептала, сверкнув глазами. – Сава сказала, что видела здесь демона.

Сузеньос недоверчиво рассмеялся, схватил ее за запястье и отправился обратно в замок.

– Хватит верить россказням прислуги.

Талаа дернула его за руку, уперлась каблуками в землю и резко остановилась.

– Либо ты идешь со мной, либо я иду одна.

Она надула губы, как в детстве. И побежала в лес. Сузеньос, как всегда, бросился за ней.

Раньше они любили играть в этом лесу – он знал здесь каждое дерево, каждый куст. И именно поэтому остановился, чтобы осмотреть странный участок выжженной земли вокруг цветов. Потыкал черную субстанцию палкой, но пепла не обнаружил.

Черная плесень? Или какая-то зараза? Он встал.

– Талаа, иди посмотри.

Вокруг никого не было. Сузеньос позвал опять и направился туда, где ее оставил.

– Талаа, мне не до игр. Здесь нужно кое-что осмотреть.

Остались только звуки леса – кваканье лягушек, щебетание птиц и свист ветра.

– Сузеньос!

Крик донесся с самого неба, обрушился сокрушительным ужасом.

Сузеньос побежал, не соображая куда. Ему преградили путь заросли, и он разрубил их своим коротким мечом. Прорвавшись сквозь них, он чуть не выронил оружие.

Огромная фигура в плаще подняла Талау над землей, обхватив рукой ее горло. Ее туфли слетели, ноги яростно били по земле, глаза вылезли из орбит.

Сузеньос крепче сжал рукоять и с воплем ударил противника по спине. Он вложил в удар всю свою силу и рассчитывал разрезать плоть пополам. Клинок врезался в чистый, несокрушимый камень, отскочил и вонзился в Сузеньоса.

Он закричал, схватившись за кровоточащее плечо.

Господи, что за…

Фигура в плаще медленно повернулась, красные глаза пронзили его, словно ядовитые иглы. Тело Сузеньоса превратилось в воду. Демон действительно явился.

Существо бросило Талау – она повалилась на землю, отплевываясь и корчась. Только тогда Сузеньос заметил на ее шее черную плесень, чуму, которая растекалась по венам, расползаясь по прекрасному лицу. Она начала звать на помощь.

– Талаа, – ахнул Сузеньос.

Чума распространялась быстрее любой известной ему болезни, окрасив глаза и язык Талаы в черный цвет.

Сузеньос отпрянул от ее протянутой руки, сердце колотилось в ушах. У него на глазах выступили слезы, и он позвал стражу, хотя понимал, что находится в глубине леса и его могут услышать только птицы.

Фигура двинулась к нему. Под длинным плащом трескалась земля и увядала трава, отравленная этим существом. Оно протянуло темную руку, направив на Сузеньоса когти, толстые и широкие, как у льва.

В полном смятении Сузеньос снова взялся за меч. Прикосновение металла добавило ему сил. Он неуверенно поднялся на ноги и с ревом бросился в атаку. Существо не двинулось с места от прямого удара. Под таким углом клинок должен был пронзить его сердце, но не пронзил. С тем же успехом можно было пытаться пробить стену.

С каждым ударом решимость Сузеньоса таяла. Существо выхватило у него клинок, словно куклу у ребенка, и сломало пополам. Глаза Сузеньоса стали огромными,