Вечная погибель - Тигест Гирма

красивый наряд исчез, сменившись традиционной одеждой народа Амхара – расшитый кемис ее предков ниспадал с плеч до лодыжек, стянутый широким поясом на талии.

– Давай, Деста, – приказал Последний Мудрец древним, могучим голосом.

– Это не мое имя, – бросила Джун.

– Ты заслужишь еще много имен. Но твоя мать назвала тебя Дестой, а потому и я называю тебя Дестой. Она изменила имя, лишь чтобы спрятать тебя.

Деста. Та, кто приносит радость.

– Давай не будем больше терять время. Сегодня мы должны обсудить мот зебей.

Вот оно, любимое слово Последнего Мудреца: «время».

Джун встретила его еще в детстве, и с самого первого дня он твердил, что оно на исходе. Грядет разрушение мира, артефакты нужно прятать, а Джун должна поторопиться и успеть убить своего самого любимого человека до двадцать первого дня рождения.

Джун изо всех сил старалась не обращать на время внимания. Даже их с Кидан дни рождения придумала праздновать пораньше, похитив у времени все, что можно.

Сжав кулаки, Джун плюхнулась перед камнем и уставилась сквозь туман в глазах на книгу, исписанную ее собственным почерком. Взяла дрожащими пальцами ручку и начала новую запись.

Уроки Последнего Мудреца

О мот зебейях

Она ждала, глядя на страницу так долго, что та начала расплываться.

Последний Мудрец заговорил, и ее рука задвигалась в привычном ритме, записывая его слова. «Чем больше потенциальный Мудрец проводит времени с мот зебеей, тем крепче становится их связь. У зебейи растет потребность защищать и отдавать свою жизнь, а Мудрец, в свою очередь, получает защиту, и может выполнять свой долг. Подобно тому, как Варос, Ночной Лев, связан узами крови со своими вампирами и может их подчинять, Мудрец связан узами света со своей армией мот зебей и может отдавать им приказы. Эта связь возникает, только когда один называет другого по имени. Обмен именами – могущественный обет. Мот зебейи, благословленные такой верой, обитают в Семейнских горах».

Губы Джун сжались в тонкую линию – она почувствовала, к чему он клонит.

– Я не пойду.

Она слушала про эти проклятые горы всю свою жизнь и ненавидела из-за них значки Дома Адане. Каждый раз, когда серебристые хребты сверкали на рукаве, в горле у Джун вставал ком. Между этими горами ждала бездна.

Налетели набухшие, темные тучи. Легкий ветерок превратился в ледяные порывы. Страницы книги Джун беспомощно шелестели. Она отважно приготовилась принять гнев Последнего Мудреца.

– Тебе следовало уйти в горы много лет назад!

Небо раскололось от грома, и она вздрогнула.

– Нет. – Джун заправила за ухо развевающиеся косы. – Я не пойду!

Равнина содрогнулась, чуть не расколовшись пополам. Джун изо всех сил вцепилась в каменный стол, стуча зубами. Но она не сдавалась. Не сдавалась почти пятнадцать лет и не сдастся сейчас.

Потому что перед уходом в горы ей следовало кое-что сделать.

Собрав в дрожащем теле все силы, Джун закричала в пронзенное молниями небо:

– Я не стану убивать сестру!

По ней эхом ударило недовольство Последнего Мудреца – яростное, пробирающее до костей.

У Джун задрожала нижняя губа, но она стиснула зубы.

– Почему ты вообще выбрал меня? – прошептала Джун, а потом крикнула, громко и гневно: – Надо было выбирать Кидан!

Молнии и ураганный ветер мгновенно стихли. Океан превратился в спокойное озеро. Джун напряглась. Иногда Последний Мудрец игнорировал ее вопросы, утверждая, что она не готова. Но какой теперь смысл в секретах?

Скоро их двадцать первый день рождения, а значит – ужасный выбор.

Каждое поколение из восьмидесяти домов акторов выбирается пара братьев или сестер, чтобы принести жертву и исполнить волю Первого Мудреца, Йонаса, Солнечной Птицы. Джун и Кидан, сестры из Дома Адане, стали нынешними проводниками его воли.

Это стало самым первым уроком Джун, и с тех пор знание преследовало ее каждую секунду.

Голос Последнего Мудреца вернулся с озарившем ее солнечным светом. Его лицо было сокрыто из-за огромной высоты колонны, но иногда, если не слепило солнце, Джун смутно различала очертания прямого носа и темных глаз.

– Мудрец должен ненавидеть насилие и изгонять тьму, – ответил Последний Мудрец. – У тебя, Джун, чистое сердце. Кидан Адане оказалась недостойной.

Джун поджала колени к груди. Вырвала пучок травы и пустила его по ветру.

– Ты хочешь, чтобы я убила ее.

– Я убил своего брата, чтобы исполнить волю Йонаса, – голос Последнего Мудреца ожесточился. – Наше бремя – идти по жизни в одиночку. Первый Мудрец понимал: любовь, сосредоточенная на единственном человеке, – корень зла. Мерзость, подобная Варосу, Ночному Льву, появилась из-за любви его брата – такой сильной, что он забрал жизни всех растений и всех людей, чтобы его оживить. Он нарушил все законы ради одной души и был наказан. Мудреца никогда не ослепит один человек. Поэтому – да, ты должна убить ту, с кем пришла в этот мир, отбросив эгоизм. Принять незнакомца, ребенка, женщину, мужчину как свою семью. Понять: от потери одного пальца должно быть так же больно, как если бы отрезали всю кисть, и защищать все живое. Ты должна понять и пережить истинную потерю, и не поддаться ей. Именно это отличает тебя от Шести Кровавых Грив. Благодаря этой единственной жертве сила Мудреца продолжает существовать на земле. Именно она поможет тебе искоренить все зло.

Искоренить все зло.

Он мог повторить хоть тысячу раз, неважно. Она никогда не убьет Кидан.

Джун яростно замотала головой.

– Я не могу.

– Глупая девчонка! – взревел он, и она охнула. – Если ты не исполнишь свой долг, наша связь исчезнет. Род Мудрецов прервется. Варос и Гривы превратят эту землю в пепел!

Джун задрожала. Земля под ногами покрылась снегом. Она упорно мотала головой.

«Я не могу. Я не могу».

– Глупая девчонка. Ты должна увидеть.

– Нет, – содрогнулась Джун. – Нет, я не хочу. Пожалуйста.

Она погрузилась в воспоминания Последнего Мудреца об ужасной войне между дранаиками и людьми – густой черный дым забил ноздри и рот. Джун ахнула и упала лицом вниз, на ладони. Трава исчезла, сменившись пеплом и кровью. Вокруг раздавались мучительные крики людей и свист оружия.

«Это не реально. Не по-настоящему».

Бесполезно. В реальности или нет, от такого количества боли вокруг у Джун внутри все сжималось и скулило. Она вскочила на ноги и побежала, спотыкаясь о раненые тела и хватаясь за руки, пытаясь отыскать солнце и тепло.

На горизонте появилась фигура в плаще, высокая и безликая, с длинными, словно ножи, когтями.

Из-под темного капюшона смотрели два красных глаза.

Варос, Ночной Лев.

Сердце Джун ушло в пятки. Он никогда не приходил один. Рядом с ним появилось еще четыре тени, каждая со своим серебряным оружием.

Ралонар, Ядовитый Лев.

Лидия, Львица с Раздвоенным Языком.