Вечная погибель - Тигест Гирма

Невозможно. Она не хотела терять никого, кто ей дорог.

– Ты станешь моим компаньоном, – сказала Кидан. Сердце бешено колотилось. Она повторила эти слова и схватила его за руку поверх костяной цепи.

Его кожа оказалась такой горячей, что Кидан вытаращила глаза. Она пылала, словно у него жар. Собственные руки показались ей холодными, и она прижала ладонь к ладони Джи Кея, надеясь остудить его, заставить увидеть какой-то путь.

Он посмотрел на их соединенные руки с неподдельным страхом.

Потом у него появились клыки – черные, как уголь. Кидан ахнула: тьма в его глазах появлялась и исчезала, отражая внутреннюю борьбу, но потом там появились красные кольца, мерцающие, как тлеющие угли.

Черные клыки… как у Лусидио. Признак вампиров, обращенных после смерти.

– Джи Кей?

Кидан сделала шаг назад, но он усилил хватку. Сжал крепче. Руку Кидан словно сковал металлический обруч.

Испуганное сердце Кидан сжалось. Она потянула.

– Отпусти, Джи Кей.

Когда он этого не сделал, она стала вырываться сильнее. Черные клыки приблизились к ее щеке. Сердце чуть не выскочило из груди, и она уже собиралась позвать на помощь, когда он резко встряхнул ее, заставив взять себя в руки.

– Тихо.

Его приказ настолько удивил ее, что она захлопнула рот.

Цепь, обвивавшая их пальцы, гудела.

Он пристально посмотрел ей в глаза, сосредоточенно наклонив голову. Потом его зрачки стали полностью алыми. Кидан почувствовала слабость.

– Три… нет, четыре, – пробормотал он.

– Что? – пропищала она.

– Четверо Нефрази. Они планируют убить тебя.

– Здесь… никого нет.

Джи Кей поднял костяную цепь – она дрожала, как вареная змея.

– Теперь все так ясно. Точно.

Кидан едва дышала.

– Что точно?

– Смерть, – сказал он отсутствующим, бесстрастным голосом. – Я могу сказать, когда она за тобой придет.

Паника немного отступила. Он изменился, но инстинкт защищать других сохранился. Затвердел и кристаллизовался, как окаменелость.

Его первыми словами, обращенными к Кидан, были: «Если ты в опасности, мой долг – тебя защитить».

Сердцебиение постепенно успокоилось.

– Пожалуйста, поедем со мной в Укслей. Я помогу тебе.

Она ждала, затаив дыхание, пытаясь запомнить его новые черты и их значение.

– Я не могу никого убить, – сказал он, и в его взгляде пылала истинная погибель. – Я никому не причиню вреда. Я не покину эту камеру. Никогда.

Ее сердце разбилось. Очевидно – Джи Кей по-прежнему хочет помогать другим. И любая смерть, даже вражеская, причинит ему боль.

«От потери одного пальца должно быть так же больно, как если бы отрезали всю кисть».

– Тебе не придется, – честно ответила Кидан, не отрывая от него взгляда. – Я помогу.

Глаза Джи Кея поймали солнечный луч из окна, и на мгновение стали такими же задумчивыми, как и в человеческом воплощении.

– Кидан Адане должна жить, – произнес он нечитаемым тоном.

– Что?

– Эти кости. Вот что они говорят. Говорили всегда.

Их взгляды упали на сцепленные руки, на поющие кости. Джи Кея и Кидан объединяла не просто дружба – их судьбы связывало нечто древнее и могущественное.

Джи Кей медленно опустился на мокрый пол, отсоединяя и раскладывая кости. Кидан сглотнула, вспомнив, как впервые увидела его за этим занятием на кладбище Анд.

Он… гадал.

Джи Кей сложил кости в три фигуры. Квадрат. Круг. Треугольник. Прямо как в своих дневниках.

– Эти символы. Что они означают?

– Артефакты Мудреца. Треугольник – мечи. Квадрат – кольцо. Круг – маска.

Кидан уставилась на него, не веря своим ушам. Она вспомнила, как ее пальцы выводили эти символы снова и снова с самого детства.

Откуда она их узнала? Может, где-то увидела? Ей было известно лишь, что они важны, жизненно необходимы и помогают ее разуму сосредоточиться, когда он потерян.

Джи Кей продолжал гадание, не заметив ее изумления.

– Значит, ты собираешься предсказать мою смерть? – тихо спросила Кидан.

Он не ответил, но было очевидно: так и есть.

Отчасти Кидан по-прежнему хотелось отказаться, но она устала убегать. Кидан пережила столько всего – и переживет новое откровение. Может, им придется делать это всегда, чтобы познать свою связь.

Он помрачнел – в его быстрых движениях сквозила иная жажда, жажда истины.

– Знаешь, откуда мот зебейи берут костяные цепи? Кости каждого умершего в Укслее отвозят в монастырь. Их привязывают к скалам, и они бьются о камни, почти поют. Иногда они звучат громче. Умерев, кости познают смерть и могут предупреждать нас о ее приближении. Так учит Последний Мудрец. – Он переместил круг внутрь квадрата, а потом в треугольник. Кидан затаила дыхание, вновь завороженная фигурами. Сокрытыми в них тайнами. – Когда нам исполняется пять, нас отводят на ту скалу, чтобы выбрать цепь. Я так боялся, что плакал всю дорогу. Но потом я услышал женщину – ее голос говорил со мной и привел к этим костям. Когда я прикоснулся к ним, страх меня покинул. Я познал свое предназначение и веру.

Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. Красный и черный слились в новый оттенок. Вера мот зебей была глубока и порой прекрасна, но Кидан никак не могла простить, что они забирали детей из семей. Последний Мудрец утверждал, что так они учились объективности, освобождались от эгоистичных уз. Но Кидан видела в этом лишь жестокость. Ей было столько же лет, сколько Джи Кею – едва исполнилось пять, – когда она потеряла обоих родителей, и это ввергло ее в бесконечную тоску по семье.

Джи Кей выжидательно протянул руки, выпуская и втягивая когти. Кидан сделала резкий вдох и вложила свои дрожащие ладони. Он по-прежнему пылал жаром, но сдерживал голод.

Он заговорил на ааракском – прочитал молитву, которую она раньше слышала от него во время занятий. Глядя, как он сидит, закрыв глаза, она почти представила, что они снова в башне отделения философии, а рядом хохочут над пустяками Слен и Юсеф.

«Когда-нибудь», – пообещала она себе. «Мы к этому вернемся».

В темной комнате раздался шепот, и Кидан думала, что Джи Кей откроет глаза, но он продолжал молиться, нахмурив брови. Когда он остановился, дрожащие кости замерли.

Его рука выскользнула из ее руки.

Коричневое лицо Джи Кея было мрачным, измученным.

У Кидан по спине пробежали мурашки.

– И что?

– Двадцать один, – растерянно сказал он. – Кости предсказывают, что ты умрешь, когда тебе будет двадцать один. Так… конкретно.

Рот Кидан приоткрылся, потом закрылся. Она оцепенела. Ей хотелось рассмеяться, чтобы разрядить обстановку, но горло сжалось.

– Это просто предсказание, да?

Джи Кей собрал кости и нанизал их на цепь.

Он был серьезен, на его ресницы падал дождь.

– На этот раз я услышал ее имя. Услышал, чьи это кости.

Кидан затаила дыхание, боясь ответа.

Джи Кей снова потрогал цепь.

– Они принадлежали