Вечная погибель - Тигест Гирма

Нира, Безмолвная Львица.

Рядом с Джун был только один дранаик. Демасус, Клыкастый Лев, встречал надвигающуюся смерть двумя серебряными клинками.

Их лица всегда были скрыты размытыми тенями и масками. Последний Мудрец намеренно прятал их от Джун – чтобы скрыть ее от их гнева, и потому что она еще не заслужила их видеть. Лишь когда она убьет Кидан и станет преемницей учения Мудреца, он откроет их лица.

– Потому что с того момента ты станешь видеть только их, – сказал он. – До самой смерти. И если ты сделаешь какую-нибудь глупость, например начнешь их искать, ты умрешь. И все будет потеряно.

Джун знала только, что у Демасуса кожа цвета красного дерева. Он с невероятной скоростью ворвался в орду дранаиков и растворился в дыму. Оставшись одна, Джун упала на колени. Трава увяла, оставив лишь черную гниль. По телу пробежала зловещая сила – Джун не видела ее, но ощущала, словно пот на коже. Варос хотел полностью поглотить ее, сломить разум и дух.

Наконец, Джун закричала.

– Вот что нас ждет, если ты не исполнишь свой долг! – прогремел Последний Мудрец. – Ты должна убить без злобы, ради добра. Ради нашего наследия.

Джун кричала и кричала, пока фигура в плаще царапала ее плоть и разум.

– Прошу, пожалуйста, хватит.

Но это не прекращалось.

Вампиры были армией Вароса, порождениями тьмы и крови. У Последнего Мудреца тоже было свое войско: мужчины и женщины, вооруженные лишь рогами импалы и доспехами – мот зебейи.

Ужасы не прекращались, удар за ударом, жертва за жертвой, и Джун тоже могла умереть в любой момент – но потом иллюзия разлетелась вдребезги, словно разбитое камнем стекло.

Джун резко вернулась в реальный мир, оказавшись одна на полу своей комнаты. По ее щекам струились слезы.

Она на дрожащих ногах подошла к туалетному столику. Кожа стала липкой от пота, во рту по-прежнему ощущался привкус пепла войны. Джун медленно повернулась и слегка оттянула топ, чтобы увидеть шрам на спине.

Если бы только получилось вытащить артефакт – камень рубинового кольца – из своего тела. Но артефакт Первого Мудреца скрывался не только в ней. Другая половина, золотое кольцо, находилась внутри у Кидан. Согласно убийственному закону, кольцо Йонаса будет держать их в плену, пока они не выполнят его волю.

Джун протянула руку к спине – так сильно, что поморщилась. Надавила и вскрикнула, когда ногти пронзили кожу и хлынула кровь. Не получится. Артефакт глубоко в ее сердце, и его может вытащить только один человек.

Кидан должна убить Джун, или Джун должна убить Кидан.

Кольцо должно стать целым. Две половины должны достаться одной душе прежде, чем им исполнится двадцать один. Почему именно в этом возрасте? Ответа на эту загадку Последний Мудрец пока не дал. Джун знала лишь одно: если они с Кидан потерпят неудачу, то обе умрут. И учение Мудреца, что жило веками и скрепляло множество законов, будет жестоко уничтожено.

Воцарится Варос.

Джун вскрикнула и одним ударом руки разметала свою прекрасную коллекцию духов и украшений.

А потом опустилась на пол, продолжая разрывать себе спину, с искаженным от мук лицом.

Хватит, Деста.

Это был Уорд – его голос сопровождался стуком костей. Единственный, кто тоже знал, что ее ждет.

Ненавижу его, сказала она, потирая щеку.

Ты должна спасти нас от грядущего.

Джун медленно опустила руки, не обращая внимания на боль в спине.

Как там Джи Кей?

Его душа изранена, но он может исцелиться. Он любопытен, и скоро это приведет его к истине.

Хорошо.

Он нужен для безопасности Кидан.

Нужно забрать у Самсона мечи. Он не отдаст их Сузеньосу или Арин, – сказала Джун.

Что мне сделать?

Джун немного подумала, а потом сказала:

Вытащи его и отведи в дом цвета слоновой кости.

Уорд засомневался, но возражать не стал. Она была благодарна дранаику за поддержку.

Потому что как только Кидан получит маску, все станет ясно.

«Никогда не прикасайтесь к артефактам, связанным с Запретами», всю жизнь твердил ей Последний Мудрец.

В мифах, за которыми гонялись все акторы и дранаики, скрывалась доля истины. Чтобы стать Мудрецом, нужно получить все артефакты. Поглотить. Уничтожить. Но на это способны не все. Так же как дом наследуется только потомками или тем, кто указан в завещании, артефакты предназначены только Джун и Кидан. Отпечатаны прямо в их сердцах. Кольцо у них внутри несет душу, культуру и волю Первого Мудреца. Оно может разрушать законы и создавать их. Может править.

Деста!

Предостережение Последнего Мудреца прорвалось наружу, но Джун быстро установила ментальный щит. Во время бодрствования ему до нее не добраться – если только она не позволит.

Ее медовые глаза в зеркале были влажными, но решительными. Она устала бояться. Устала слушать приказы.

Да, Джун возвеличит свою сестру как Мудреца и будет сражаться с ней рядом. А если ничего не выйдет, умрет от ее руки.

Самсон,

я никогда не хотела ничего подобного. Мне невыносимы твои страдания. Уорд освободит тебя и отведет в дом цвета слоновой кости, где мы бывали. Помнишь? Там умер актор Нефрази. И когда я плакала, потому что не смогла его спасти, я видела и твои слезы. Лишь мельком, но теперь я не сомневаюсь. Знаю, ты зол. Ты всегда злишься.

Но еще я знаю – ты искренне заботишься о Нефрази.

Уорд запрет тебя в доме цвета слоновой кости, и пожалуйста, не пытайся с ним драться. Ты проиграешь.

Жди меня там. Я слушалась тебя во всем с той ночи, как ты появился в моем саду, и будет справедливо, если теперь ты послушаешь меня.

Я знаю, чего ты хочешь. Знаю, ты хочешь вернуть Талау, и ты ее вернешь.

Я принесу тебе маску.

А ты отдашь мне мечи.

Я помогу тебе разорвать запреты.

С любовью,

Джун

70

Кидан

Кидан наблюдала, как Сузеньос беседует в тронном зале с Нефрази. Как минимум три десятка дранаиков столпились вокруг него, широко улыбаясь и хлопая по плечу.

Он рассмеялся, и звук радостными волнами прокатился по высокому потолку. Его черты стали особенно прекрасными, а движения – легкими, почти беззаботными. Кидан не знала, когда это началось, но его радость передавалась ей. Она просто смотрела на него и улыбалась шутке, которую даже не слышала.

Это было очень тревожно и… приятно. Ее эмоции менялись и усиливались от изгиба его губ или жаркого взгляда – почти как в доме Адане.

Сузеньос прервал беседу, обернулся и увидел ее у двери.

Он просиял, и Кидан охватило