Анархия - Мари Маккей

Но моим любимым проектом был домик на дереве.

Я выбрал идеальное дерево — именно в том месте, где этот ужасный солнечный луч по вечерам осквернял священное гнездо Кресцент, — и с помощью остальных начал работать над домиком на дереве.

Я потерял счет времени, проведенному за его постройкой, когда, наконец, он стал достаточно устойчивым, чтобы пригласить ее наверх.

Ее золотистые глаза сияли, когда ее голова показалась в люке лестницы снизу. Мне стало тепло и приятно на душе, когда я увидел, как она забирается внутрь и впервые оглядывается по сторонам.

— Нам нужно будет лучше заделать его, чтобы не было сквозняков, если мы захотим иногда проводить здесь ночь, — сказал я. — И добавить пледы и подушки. Я думал повесить экран вон там… — Я указал на дерево неподалеку. — Для киновечеров.

— Он прекрасен… — Она осеклась, прищурившись. Я перевел взгляд с нее на небольшое пространство, пытаясь понять, на что она смотрит. — Ты сказал «пледы и подушки»?

По связи от нее исходило глубокое самодовольство, а на губах играла улыбка, когда она снова посмотрела на меня.

Что?

Я снова перевел взгляд с нее на уютное деревянное пространство. Идеального размера. Отлично подходит для объятий, достаточно большое для всей стаи, если они захотят подняться…

Я… А.

Ладно. Возможно, я ошибался насчет того, что моим инстинктам не нужно то же, что и Кресцент.

Потому что это определенно было гнездо.

ФАНТОМ

Ветерок холодил мою потную кожу, и я вытер лоб полотенцем, выходя со спортплощадки вместе с Кармой. Под мышкой у меня был баскетбольный мяч, и моросил дождь, хотя это не помешало нам играть несколько часов. Городок был маленький, но на площадке было несколько завсегдатаев.

Все они были дружелюбны, и я все еще не мог привыкнуть к тому, что они смотрят на меня так, словно я… нормальный.

И они помогали учить баскетболу Карму, которому это безумно нравилось.

Некоторые из них даже увлекались коллекционными карточками Премьер-лиги, на которые я пускал слюни. У меня пока не было денег, чтобы купить много, но кое-какие пришли по почте. Маленький подарок от стаи Кингсман — которые, по-видимому, отслеживали нашу историю поиска в интернете, иначе откуда бы они узнали?

Когда мы подошли к машине, он попытался сесть за руль.

— Нет! — Я оттащил его назад.

— Но это же…

— У тебя скоро экзамен, — отрезал я.

— Именно, мне нужна практика!

— Ты не убьешь меня прямо тогда, когда я получил свой второй шанс… — Я сжал его футболку в кулаках.

Я видел, как он разворачивал машину на длинной подъездной дорожке.

Он усмехнулся.

— Это же прямая линия.

— Нет!

У меня были права с подросткового возраста, так что все, что нам нужно было сделать — это подать заявление на получение новых. Стая Кингсман одолжила нам машину, но я работал над тем, чтобы мы стали по-настоящему… функциональными в обществе, а это означало работу.

Ну, остальные могли делать что хотят, а я хотел работу. Мне было все равно, если это будет работа в офисе. Я хотел всех этих нормальных вещей, глупых или нет.

Летние барбекю.

Ненавидеть сезон налогов.

Складывать белье.

Украшать дом к Рождеству с семьей.

Драться за термостат.

Я оттолкнул Карму с дороги. Я ни за что не умру, пока не получу все это нормальное дерьмо в мире.

И у меня была стая, с которой я мог это разделить.

Он застонал, но я повернулся к нему, ткнув ключами ему в грудь.

— У нас дома очень горячая омега, к которой нам нужно вернуться, и ей нравится, когда мы потные!

Это заставило его двинуться к пассажирскому сиденью машины, хоть и с раздражением. Я знал, что буду выслушивать это всю дорогу домой, но он знал, что мы не можем терять время, чтобы вернуться к Кресцент.

Я бы ходил на площадку, даже если бы она не прилипала к нам как ракушка, когда мы возвращались, но должен признать… Это был очень приятный бонус.

Эпилог второй

КРЕСЦЕНТ

— Я хочу это увидеть.

Именно это я сказала им, когда услышала новости, и мы остановились на улице с запасом времени.

При взгляде на старое здание миллион воспоминаний нахлынул на меня, и на мгновение показалось, будто я никуда и не уезжала.

Хотя я всегда щурилась, глядя на внутренний двор из своей комнаты, а не отсюда. Вид с дороги был другим, когда я смотрела в окно со стороны пассажирского сиденья.

— Вы уверены, что это хорошая идея? — спросила я.

— О них хорошо позаботятся, — успокоил меня Фантом.

— Что, если… с ними случится что-то плохое? — тихо спросила я, нервно перебирая пальцами на коленях. Меня отправили в тюрьму, полную диких альф — у них могут быть и другие уловки.

Я подняла глаза и встретилась с багровым взглядом Сина в зеркале заднего вида.

— С ними все будет в порядке.

— Я не знаю, — прошептала я. — Верховный жрец отправил меня в «Анархию». Разве это не значит, что у них много власти? Вы говорили, что охранники даже не знали.

Руки Фантома чуть крепче сжали руль, но его голос оставался ровным. — Думаю, у тех, кто вращается в этих кругах, есть дела поважнее.

— Что это значит? — спросила я, поворачиваясь на сиденье, чтобы посмотреть на них всех: Син, Карма и Вандл сидели на заднем сиденье.

Повисла пауза.

— Отец Люка Андерсона пропал без вести, — наконец сказал Син. — Его тело выловили из озера. Никто не знает, что с ним случилось.

Я нахмурилась.

— Он поехал в их загородный дом для отдыха — он и его сын. Но никто не знает, где Люк тоже.

— Он… пропал без вести? — спросила я.

— Именно так, — сказал Вандл.

Карма подался вперед с заднего сиденья.

— Хотя до меня дошли слухи, что вскоре после этого в «Анархии» появился новый альфа.

Мои губы приоткрылись, когда я повернулась, чтобы уставиться на него.

— Что?

— Я уверен, что с ним все будет в порядке, — легко сказал Син. — Каждый получает право на апелляцию через три года — если продержится так долго.

— Он…? — Я осеклась, услышав слабый шум, и двери Монастыря открылись.

Я придвинулась на самый край сиденья и так сильно прижалась лицом к стеклу, что мои новенькие очки больно сдавили переносицу. Я еще не привыкла к ним, но они стали моей новой любимой вещью (не считая ключей), а линзы даже темнели, когда солнечный свет становился слишком ярким.

Но… ого! Вот и они. Я видела, как омеги в своих серых платьях выходят наружу.