Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

что "Эшелон" не оставит следов. Знаешь, какая будет официальная версия? Неудачный эксперимент. Твои студенты, подгоняемые твоими же амбициями, попытались использовать нестабильную магию во время экзамена. Произошел взрыв энергокристалла. Магический всплеск стер защиту академии. А я и моя гвардия прибыли на помощь, пытаясь спасти несчастных… но, увы, было слишком поздно».

— Это ложь! — кричу я. — Никто в это не поверит!

«Поверят,» — жестко обрубает он. — «Потому что свидетелей не останется».

Я задыхаюсь от его ужасного цинизма.

Он все продумал.

Меня колотит от бессилия и ужаса. Они действительно могут это сделать. Они могут переписать историю, и никто не посмеет возразить.

«Смотри!» — рычит он, и его когти сжимаются, снова причиняя острую боль.

И я смотрю.

Смотрю, затаив дыхание, чувствуя, как слёзы беззвучно текут по щекам и тут же высыхают на ветру.

Я в ужасе жду криков. Жду, когда серые плащи выволокут во двор первых жертв.

Проходит секунда. Другая.

А потом, земля содрогается.

Из глубины здания доносится глухой, мощный ГРОХОТ, будто там взорвался пороховой склад.

БА-БАХ!

Из пролома главного входа, в клубах пыли и каменной крошки, вылетают… маги Эшелона.

Те самые трое, что вошли внутрь секунду назад.

Они летят кувырком, словно тряпичные куклы, отброшенные невидимой гигантской рукой, и с хрустом врезаются в брусчатку двора, проезжая по ней несколько метров.

Дракенхейм вздрагивает от неожиданности.

Его полет теряет плавность.

«Что за?!» — в его ментальном голосе звучит искреннее недоумение.

Я не верю своим глазам.

Я вглядываюсь в оседающую пыль в дверном проеме.

Там, на пороге, загораживая собой вход в академию, стоит гора. Огромная, широкоплечая фигура с боевым топором в руках.

Лезвие топора гудит и светится незнакомым, яростным багровым светом.

Громвальд!

У меня перехватывает дыхание от радости, такой острой, что она граничит с болью.

Он жив! И он выглядит… устрашающе.

«Этот увалень?!» — ярость Дракенхейма вспыхивает с новой силой, обжигая меня. «С какого момента эта образина владеет такой мощью?!»

«Ты всегда его недооценивал», —  яростно думаю я, глотая слёзы и глядя, как мой декан боевой магии делает шаг вперед, переступая через поверженных врагов.

Дракенхейм видел лишь тупого громилу, которого запомнил при своем первом визите. Но он не видел того, что видела я.

После того поражения от мага Эшелона, его гордость декана боевой магии была растоптана. Он не просто тренировался — он сжигал себя в тренировках. И когда я наняла Кирсана, Громвальд не стал завидовать. Он пошел к нему учиться. И тот Громвальд, которого мы видим сейчас — это сплав армейской мощи и убийственной техники Кирсана.

— Защищать академию! В атаку! — рев Громвальда перекрывает шум битвы, он звучит громче, чем рев виверн.

Это действует как боевой горн.

Наемники Эдгара, уже начавшие сдавать позиции, видят, как Громвальд разметал элитных бойцов врага. Они видят эту несокрушимую скалу и обретают второе дыхание.

Строй смыкается. Щиты вспыхивают ярче.

Они бросаются в контратаку, тесня растерявшихся магов Эшелона.

Серые плащи отступают!

Надежда, горячая и пьянящая, заливает меня.

Они не непобедимы!

Мы еще можем…

Моя радость становится последней каплей для дракона, держащего меня в когтях.

«НЕТ!» — его ментальный вопль оглушает меня.

Я чувствую, как его захлестывает слепая, неконтролируемая ярость.

Все идет не по его сценарию. Жертвы сопротивляются.

Его план рушится из-за какой-то «образины».

Дракенхейм резко меняет курс. Мы больше не кружим.

Мы пикируем вниз, прямо к академии, набирая ужасающую скорость.

«Я не хотел доводить до этого,» — рычит он, и в его мыслях сквозит безумие. «Я хотел, чтобы ты страдала долго. Но, похоже, иного выбора просто нет. Вы не понимаете по-хорошему».

Его хватка меняется.

Он больше не держит меня бережно.

Он сжимает меня так, что я кричу от боли.

«Я поступлю иначе. Ты хочешь видеть бой? Ты увидишь его. Из первого ряда».

Предчувствие беды, острое и леденящее, обжигает кожу.

«Что? Что ты задумал? Не смей!» — я пытаюсь выкричать, но он меня уже не слушает.

«Насладись полетом, Анна. Ты не разобьешься насмерть, я об этом позабочусь. Но ты будешь лежать там, поломанная, беспомощная, в сознании. И ты успеешь увидеть, как я лично, своими когтями и огнем, разнесу этот твой гадюшник по кирпичику. Это не займет много времени».

— Нет! — кричу я, срывая связки. — Дракенхейм, нет!

Он меня не слушает.

Он уже принял решение.

Мы несемся к земле.

Крыши академии, охваченные огнем, стремительно приближаются.

А потом его когти разжимаются.

Опора исчезает.

Меня швыряет в пустоту.

Я падаю.

Визг ветра в ушах заглушает все остальные звуки. Мир превращается в смазанное пятно из дыма, огня и стремительно приближающейся земли.

Меня крутит в воздухе, я не могу дышать от ужаса.

Я вижу брусчатку двора.

Земля — серая, твердая, безжалостная — несется мне навстречу с ужасающей скоростью.

Я вижу каждый камень брусчатки, о который сейчас разобьюсь.

Всё.

Конец.

Глава 71

Страх ледяным комом сжимает внутренности, парализует мысли.

Я зажмуриваюсь, не в силах смотреть на приближающийся финал.

В голове бьется одна, последняя, отчаянная мысль — я не смогла.

Я подвела их. Элиан, Марк, Лиза… Простите меня.

Это так несправедливо!

Не может быть! Не может быть, чтобы всё, борьба, надежды, эти светлые, упрямые лица ребят — всё это должно вот так, тупо, разбиться о землю по прихоти безумного садиста!

Я не верю! Я...

Удар.

Но не о землю.

Меня резко дергает вверх, вышибая остатки воздуха из легких.

Жесткие, сильные когти снова смыкаются на моей талии, останавливая падение в каких-то метрах от брусчатки.

Дракенхейм? Он решил поиграться? Подбросить и снова поймать, чтобы продлить муку?

От ярости и отвращения темнеет в глазах. Я открываю глаза, готовая плюнуть в его торжествующую морду, готовая драться до последнего вздоха.

Но чешуя, которую я вижу перед собой, не золотисто-бронзовая.

Она темная, цвета грозового неба перед бурей.

И в моей голове