Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

Мы выбегаем во двор.

Воздух ещё густой от дыма, но бой на земле почти стих.

Наши собирают раненых. А в небе…

В небе, прямо над горящей крышей западного крыла, сцепились два исполина. Один — чёрный, с нефритовым отливом, изящный и смертоносный. Другой — свинцово-серый, мощный и неумолимый. Они сцепились в клубок когтей и крыльев, извергая потоки пламени и магических разрядов. Это древняя, первобытная ярость, разыгрыващаяся на фоне закатного неба.

Эдгар… только бы с ним все было нормально… только бы он смог ододеть Дракенхейма.

Наблюдатели смотрят. И их лица мгновенно теряют краски, становясь похожими на скисшее молоко.

— Это… это правда герцог Дракенхейм? — шепчет мужчина-наблюдатель, задрав голову. В его голосе — немой ужас и потрясение.

— Он самый, — жестко говорю я. — И он пытается сжечь государственное учебное заведение вместе с вами и вашими протоколами. Вам все еще нужны доказательства?

— Боги милосердные… — лепечет женщина. — Это же…

— Это война, — отрезаю я. — Война за желание им обладать титулом Хранителя Культуры. Согласитесь ли вы теперь подтвердить это перед Советом?

Наблюдатели молча, почти синхронно, кивают.

Их лица стали пепельно-серыми. Увиденное не оставляет места для сомнений в масштабе происходящего.

Я вижу Громвальда, который вместе с парой стражников склонился над телом Кирсана у стены. Кирсан жив — его грудь слабо поднимается, но он без сознания, лицо залито кровью.

— Громвальд! — кричу я, подбегая. — Нам нужно в столицу. Сейчас. Ты проводишь нас?

Громвальд кивает, подхватывает свой топор и рявкает пару команд наемникам Эдгара. Через минуту к воротам подлетает бронированная карета без гербов — видимо, тот самый личный транспорт Эдгара.

Мы набиваемся внутрь — я, четверо наблюдателей и огромный Громвальд, который занимает сразу два места. Кучер хлещет коней, и мы срываемся с места, оставляя позади горящую академию и рев драконов в небе.

Всю дорогу в карете висит гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком колес. Наблюдатели сидят бледные, притихшие.

Наконец, председатель поворачивается ко мне. В его глазах больше нет высокомерия, только страх и непонимание.

— Госпожа Тьери… Анна, — его голос дрожит. — Скажите почему герцог Дракенхейм, первый пэр королевства, пошёл на такое? Нападение на академию… это… это что-то за гранью.

Я устало откидываюсь на спинку сиденья. Теперь уже нет смысла скрывать.

— Всё из-за должности Хранителя Культуры. Он хочет это место в Совете. Чтобы усилить влияние принцессы Изабеллы. А я… я была помехой. Сначала — как жена, которая могла рассказать об их связи. Потом — как ректор, который слишком успешно выполнял условия Исадора и мог занять это кресло сам.

Я коротко, без прикрас, рассказываю им всё.

О прошлом Анны Тьери, о сфабрикованном деле, о том, как Дракенхейм с Изабеллой пытались меня сломать — от экономического саботажа до покушений «Обсидианового Эшелона».

Они слушают, и на их лицах растёт не просто ужас, а холодное, профессиональное отвращение.

Они — бюрократы, они знают цену интригам, но масштаб этого заговора, эта готовность уничтожить учебное заведение и убивать студентов… это выходит за все мыслимые рамк

В карете повисает такой холод, что у меня перехватывает дыхание.

— Принцесса? — шепчет женщина. — Но это же…

— Мятеж, — заканчивает за него председатель, и его лицо каменеет. — Если то, что вы говорите, правда… это государственный переворот.

— Именно, — киваю я. — И мы единственные, кто может их остановить.

Наконец, карета въезжает в столицу, минует богатые кварталы и останавливается перед зданием Магического Совета.

Оно поражает не вычурностью, а подавляющей, монументальной строгостью. Огромные блоки тёмного, отполированного камня, лишённые украшений. Высокие, узкие окна, похожие на бойницы. Массивные бронзовые двери с барельефами, изображающими не героев, а символы закона и порядка — весы, свитки, заклятья-печати.

Вокруг — пустынная, вымощенная плиткой площадь, охраняемая статуями каменных горгулий, в которых чувствуется не декоративная, а самая настоящая магия. Здесь не место для суеты. Здесь вершат судьбы королевства.

Карета резко тормозит у подножия широкой лестницы.

Мы вываливаемся наружу.

И тут я вижу его.

У одной из колонн, нервно озираясь, стоит Люсьен Варго. Наш пронырливый журналист выглядит на удивление серьезным. А рядом с ним, кутаясь в дорожный плащ не по размеру, стоит юноша.

Мальчишка лет двадцати, двадцати двух. Худощавый, с вьющимися пепельными волосами, спадающими на лоб. Лицо бледное, с лихорадочным румянцем на скулах и глазами цвета морской волны, слишком взрослыми для его возраста.

Он одет просто, даже бедно, но держится с гордостью. И в его позе, в том, как он судорожно прижимает к груди потертую кожаную сумку, я сразу понимаю.

Это он.

Алдрик.

Тот самый студент Розвелла.

— Анна! — Люсьен бросается мне навстречу. — Слава богам! Эдгар связался со мной, сказал ждать здесь вас.

— Ты привез его? — я киваю на парня.

— Да, это Алдрик, — Люсьен подталкивает юношу вперед. — Он готов говорить. Эдгар велел требовать срочного созыва Совета. У нас есть все доказательства.

— Отлично, — я чувствую, как адреналин снова ударяет в голову. — Идемте. С нами наблюдатели, они подтвердят факт нападения…

Я делаю шаг к дверям Совета.

И в этот момент воздух перед нами идет рябью.

Из-за колонн, из дверей, буквально из воздуха появляются стражники.

Но это не обычная городская стража. Это элитная гвардия Совета в серебряных доспехах.

Их много. Около десятка.

— Анна Тьери, — говорит один из них, его голос звучит металлически и безразлично. — А также все, кто с ней. Вы задержаны по обвинению в организации вооружённого мятежа и нападении на учебное заведение. Сопротивление бесполезно. Именем короны, взять их!

Глава 72

— Взять их! — ревет командир, и серебряная волна гвардейцев катится на нас.

Я замираю, парализованная абсурдностью происходящего.

Мы приехали искать справедливости, а нас встречают как преступников.

Алебарды опускаются, магические жезлы вспыхивают боевыми заклинаниями.

Но прежде чем я успеваю открыть рот, что-то огромное и стремительное проходит мимо меня.

Громвальд.

— А ну, назад, щенки! — рявкает мой декан, выходя