Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

моего ухода, ты, напротив, стараешься об этом не думать и расстраиваешься, когда приходит время разлуки. С самого детства ты не хотела чего-то от меня, ты хотела этого со мной, и совсем не хотела, если без меня. Любой твой вопрос не ради игры в приличия, ниточки для паутины заговора, блеска собственного ума или лести, нет, моя радость, каждый из них полон свежести искреннего интереса. С первых дней мне всегда было рядом с тобой легко и свободно, и это позволило и мне рядом с тобой быть другим. Я был твоим опекуном, наставником, взрослым, за которым можно спрятаться от строгих учителей, другом, которому можно довериться… Я наслаждался каждым из этих обличий, глядя, как ты растешь, чувствуя особую привязанность, и мое… желание закономерно выросло с тобой, сохраняя все, что связало нас прежде. Я все еще тот, за кем ты можешь спрятаться, все еще друг, которому ты можешь довериться, наставник, к которому ты можешь обратиться за советом, но сейчас все это лишь части, соединенные другим стержнем. Я — твой мужчина, и ты уже сделала все, чтобы я смог им быть. Никакие победы и успехи не сравнятся с тем, что я вижу в твоих глазах и чувствую рядом с тобой, моя радость.

Мое сердце рисковало остановиться на каждом слове его объяснения. Моя душа рисковала вырваться на свободу и воспарить до самых Небес. Мой рассудок рисковал навсегда зациклиться на этом моменте.

— Ты — мой прекрасный господин, — выдавила я, когда мне все же удалось вздохнуть. — Всегда был и будешь. Если для тебя каждое новое… обличие присоединялось к предыдущему, то для меня… Я просто наделяла свое первое определение новыми смыслами, и ни одно не вышло за его рамки. Наставник, друг, опекун, повелитель, мастер, Каратель… Сколько бы имен и ролей у тебя ни было, кем бы ты ни предстал передо мной, для меня ты навсегда мой прекрасный господин, которого я люблю больше всего ушедшего, настоящего и грядущего.

Едва последний слог сорвался с моих губ, Дан приник к ним, позволяя нам обоим выразить все невыразимое.

— Отвечая на твой вопрос, моя яркая звездочка, — падший нежно погладил меня по голове, когда, задыхаясь, я уткнулась лбом ему в плечо. — По-прежнему будут семидневья и целые подлунья, когда мне придется оставаться в других резиденциях, но в конце каждого дня я предпочту возвращаться к своей женщине. У меня больше нет причин намеренно держаться вдали от тебя, и я считаю, что посвятил делам царства достаточно, чтобы позволить себе твое общество так часто, как это будет возможно.

— Так часто, как это будет возможно, — повторила я с улыбкой, смакуя каждое слово, и потянулась за кусочком ананаса. — Это звучит так хорошо, что похоже на сон.

— Я готов доказать тебе, что ты не спишь, моя радость.

Золото в его глазах чуть потемнело, когда, несмотря на мою попытку успеть донести спелый фрукт до рта, пара капель сока все же предательски упала прямо в вырез рубашки. Прежде, чем я успела стереть сладкую дорожку, это сделал Дан, слизнув ее снизу вверх, разведя ткань в стороны.

— А у тебя есть тайные желания, связанные со мной? — спросила я, чувствуя, как тяжесть его взгляда и сквозящее в них обещание становятся осязаемыми.

— Нет такого мужчины, у которого не было бы тайных желаний, связанных с его женщиной, — усмехнулся Дан, и его смешок скользнул по моей коже бархатной перчаткой. — Я скажу тебе, когда какое-либо из них исполнится.

— Ты… украл мою фразу, — пробормотала я, все сильнее увязая в загустевшем между нами пространстве.

— Может, тебя это удивит, моя радость, но во всех царствах нет ни одной увертки не моего авторства, — вкрадчиво отметил Дьявол, оказываясь у меня за спиной. — Я снова хочу тебя, Хату.

— Твое слово — закон, мой повелитель, — ответила я, вжимаясь в его грудь и вверяя себя его воле и власти.

— Клянусь, за все время с возникновения Подземья, ни у кого не получалось обратиться ко мне так, как это делаешь ты, моя радость, — хрипло проговорил Дан, стащив рубашку до локтей и целуя в плечо, вместе с тем связывая ее рукава у меня под грудью, оставляя мои руки скованными. Это… возбуждало. Сильнее, чем я могла себе представить.

— Как, повелитель? — облизнула я пересохшие губы.

— Соблазнительно покорно, моя радость, — потянув вверх, Дьявол поставил меня на колени, прикусив за ушко. — Так, что мне немедленно хочется повелевать тобою на ближайшей же поверхности.

Повернув голову, я посмотрела в золотые глаза, зная, что должна это сказать, потому что только у этого мужчины, давшего мне абсолютно все, включая себя, было право делать со мной все, что он пожелает, и я приму это с радостью и гордостью.

— Я люблю тебя, и я принадлежу тебе, мой прекрасный господин, — искренне ответила я, и его взгляд…. Заставил бы меня ожить, будь я статуей, или воскресил бы из мертвых, потому что к такому хочется тянуться, греться, нежиться и пробовать на вкус все, что дает жизнь.

И когда Дьявол исполнил одно из своих тайных желаний, беря меня в такой интимно-беззащитной позе, я все равно чувствовала себя защищенной больше, чем когда-либо, ведь его губы не отстранялись от меня ни на миг, а руки оставались бережными и нежными даже когда сжимали особенно сильно.

Глава 33

Я не страшусь ничьего неудовольствия, — молвил Теодор, — когда женщина, попавшая в беду, отдает себя под мою защиту.

Гораций Уолпол, «Замок Отранто»

Несмотря на заверения Дана, следующее семидневье с каждым днем все больше напоминало сон. Счастливый, полный согревающего огня, удовольствий и развлечений всех видов, сон.

Мое утро начиналось с легкого поцелуя Дьявола, на грани сна и реальности. Его крепкие горячие руки неизменно гладили мое тело, отчего под боком у моего мужчины становилось еще слаще и уютнее. Чаще всего Дан заходил гораздо дальше поцелуев, и тогда мои довольные стоны и шепот его имени были первым, что он слышал. Иногда он перекладывал меня себе на грудь, перебирал мои волосы, как шерстку любимого котенка, и мы разговаривали, делясь планами на день или обсуждая что-то стороннее, например, подготовку бала в резиденции, идею которого он одобрил, едва я о нем упомянула.

Позже, если время Карателя позволяло, мы вместе завтракали, а после он отправлялся со свитой в другие резиденции или в кабинет, чтобы заняться сотней дел, требующих его внимания. Я же, впервые с тех пор, как сдала все экзамены и закончила подготовку к