Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

наших покоях. Неужели… — Ты дома, моя радость, — голос повелителя огладил бархатом все мое тело, и я набросилась на него с силой разъяренного медведя и лаской теплого летнего ветра.

Мы целовались, и в этом было все. Мое обещание, что я больше никогда и ни за что не покину его. Его утверждение, что выбора у меня нет и лучше даже не пытаться. Наша радость видеть, вдыхать и касаться друг друга. Наша пережитая боль. Наша клятва быть рядом и наши раскаленные, как само первозданное пламя Подземья, чувства, которым не суждено угаснуть никогда. Потому что я принадлежу ему, и он желает меня всю.

— Мой господин, — я целовала его лицо, гладя плечи и спину. — Как…

— Позже, моя Хату, — шепнул Дан, и его руки освободили нас от всех преград между телами.

Ненасытные. Жадные. Сумасшедшие.

Любящие. Нежные. Заботливые.

Страстные. Разрушительные. Неукротимые.

Мы испытывали все это разом, дарили друг другу, наслаждались, рушили и строили заново. Мои стоны сплетались с его, кожа вжималась, сливалась так, что я перестала понимать, где кончаюсь я, и начинается он. Поцелуи и укусы, поглаживания и шлепки, лихорадочный шепот и сдавленные смешки… Мир вокруг терялся на вдохе и находился на выдохе.

— Я так сильно люблю тебя, — тихо призналась я неизвестно в который раз за ночь… или семидневье. Время перестало считаться чем-то значительным.

Я лежала в руках своего прекрасного господина и рассматривала его совершенное лицо, как делала много раз до этого. Мои пальчики путешествовали по крепкой груди Карателя, его ладони хозяйничали на моих округлостях выше и ниже пояса, и мы оставались единым целым, изредка двигая бедрами в особой игре, целью которой было неожиданно доставить удовольствие другому.

— Хату… — Дан нежно втянул мой язычок себе в рот, даря волшебный долгий поцелуй. — Помнишь, я рассказывал, как покинул Небеса, и Отец обещал мне награду?

— Да. Ты ее получил? — догадалась я, широко улыбнувшись. — Что это? О… если мне позволено об этом знать.

— Это ты, моя радость, — рассмеялся в ответ любимый.

— Я? — я приоткрыла рот, пока в голове воедино собирались многие детали. — Но… То есть… Акшасар это имела ввиду, говоря, что нашептала во сне Создателю? Она напомнила ему, что он должен сотворить меня?

— С ее стороны было весьма самонадеянно думать, что кто-либо в трех царствах способен что-либо навязать Создателю, если он сам того не желает, — протянул Дан.

— Он сказал, что я дерзкая и учтивая поровну, — пробормотала я, — и что он тебя понимает.

— О чем ты? — нахмурился Каратель, и я рассказала ему о своей беседе с Создателем в потоке света, которую помнила так, словно она случилась только что.

По мере моего рассказа, Дан все больше улыбался, а на моменте с моим «требованием» и вовсе расхохотался. В ответ повелитель объяснил, что случилось после того, как моя душа сгорела. В отличие от него, мне было не до смеха.

— Что, почему ты плачешь? — обеспокоенно спросил Дан, когда я все же не смогла сдержаться.

— Прости меня, — тихо попросила я. — Я никогда не думала, даже не догадывалась, что значу для тебя так много, и мое отсутствие…

— Это моя вина, Хату, — Дьявол погладил меня по щеке. — Я не показывал твою важность, как следовало, не говорил необходимого, и лишь когда ты… Я понял, о чем говорил Отец. До того мига я никогда не чувствовал такой безысходности, боли и отчаянья. Лишь познав их, я понял, что по-настоящему важно для меня, и как сильно все то, что я испытываю к тебе. Я ведь и правда уничтожил бы все, что Ему дорого, освободил бы Бездну, в конце концов, но не в отместку, нет, — задумчиво протянул повелитель, перебирая мои волосы. — Скорее потому, что мой мир без тебя не заслуживает жизни.

Я не смогла внятно объяснить, почему заливаю его грудь слезами. Просто указала на свою голову, прося посмотреть мысли, потому что не знала, как правильно их донести. Он был прав, говоря, что «люблю» слишком скучное и банальное слово, сам в который раз доверяя свои чувства гораздо доходчивее и глубже. И я не знала, что произойдет, когда мое время все же придет…

— Твое время? — в голосе Дана слышалась улыбка. — Твое время — это вечность рядом со мной, моя радость. Отец сделал тебя бессмертной, Хату, очевидно, подумав о том же. Его создания ему весьма дороги.

Бессмертие? Я бессмертна?

— Но, мой господин… Я не чувствую себя как-то иначе…

Дан расхохотался:

— А как, по-твоему, чувствуют себя бессмертные?

Это развеселило Дьявола еще больше, и я спряталась у него на груди, отказываясь смотреть в глаза.

— Значит, вечность. Рядом с тобой, — медленно осознавала я, пока он смеялся.

— Да, моя радость, — он поцеловал меня в макушку, и внезапно двинул бедрами, вырывая из меня шумный вздох. — Бесконечная череда твоих тайных желаний, смею полагать.

— Мой повелитель весьма догадлив, — тут же поддержала я, и мы поцеловались. — Если правильно помнится, одно мое тайное желание так и не было исполнено…

Перекатившись, оказавшись сверху, Дан раскрыл над нами крылья, наверняка использовав какие-то особенные чары, расширяющие пространство, иначе места на кровати точно не хватило бы. Догадка скользнула по краешку сознания и погасла, пальцы окунулись в черноту шелковых перьев, и мой падший, повелитель и господин предстал во всей красе своей сути.

— Начнем со второй его части, моя Хату, — лукаво поддразнил Дьявол. — Полетаем… позже.

Позже. Все равно когда — моя жизнь больше не ограничена временем, чувства незнанием, а личность сомнениями. Каждый выбор, каждое решение на моем пути вело меня к нему и означало лишь одно.

Я собиралась любить Дана сейчас и до конца времен.

Каратель никогда не пожалеет, что однажды сохранил жизнь еще не успевшей родиться душе, как об этом ни разу не пожалела я.