Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

доказательств. Наказание «за дерзость и неуважение к действующей Фаворитке» позволило знати освежить знание, кто на самом деле придумал эту игру в очевидное-неочевидное, которую они решили присвоить.

Ариман хорошо помнил повелителя до появления в его вечности Хату. Однообразие его дней, серость рутины и навевающая скуку предсказуемость. Шумные пиры или жестокие расправы, все удовольствия грехов и желаний, безумства смертных и падших… Пресное, тусклое. Щит и меч Карателя не позволял себе предположений, от чего именно устал его Владыка: от вечности, царства или одиночества, но чем бы оно ни было, одна смертная душа смогла это исправить.

Желая смерти Хату, знать думала, что повелитель размяк и уже не так горяч и жесток, как прежде, во времена, когда Подземье отстраивало свои порядки и законы, и вместо шипения интриг чаще раздавался звон клинков. Теперь высокие титулы, как причастные, так и прочие заинтересованные пожинали плоды своей самоуверенности. Каратель оказался по-прежнему силен и яростен, только в десятки тысяч раз опаснее и безжалостнее, зная, что дома его не ждет улыбка, забота и прыжок хрупкой фигурки в его объятья. И если с его радостью случится что-то непоправимое…

— Ни одно создание Подземья ее не видело, повелитель, — отрапортовал Ариман. — Ее так же нет среди душ умер…

— Ты скажешь это, только если она действительно будет среди них, — взгляд черных глаз Дьявола был красноречивее слов, а слой льда на стене слегка подрос.

— Да, повелитель, — склонился Ариман.

— Мы слишком хорошо ее обучили, — скрестила руки на груди Тунрида. — Она использует иллюзорное отражение или же избегает отражающих поверхностей, и мои зеркала не могут ее найти. Помимо этого малышка Хату наверняка редко пользуется магией или обходится вовсе без нее, чтобы демоны не могли ее учуять, а мы ощутить. Я одновременно горда ее навыками и обеспокоена смыслом их применения.

— Госпожа Хату умна и талантлива, но все же ей не хватит опыта, чтобы скрываться долго, — проговорил Ариман. — К тому же с ней инферги, что увеличивает вероятность ошибки.

— Повелитель! — прогремел в коридоре голос Хирна, и дверь распахнулась, впуская в покои охотника. — Повелитель, я нашел след! В Нижнее Подземье только что прибыло восемь душ, никаких сомнений, что их жизни оборвала Хату! Тела нашинкованы, что салат, трое задраны Фатумом, уж его челюсти я везде узнаю, а на лбах у всех убитых оттиск кровавого долга!

Лед на стенах обратился паром, когда Каратель в тот же миг застыл перед Хирном:

— Что за души?

Ищейка протянул повелителю временно одолженные у жнеца списки. Скользнув взглядом по именам, вместе с тем считывая их греховный покров и причины смерти, Владыка Тьмы и Огня углубился дальше, мельком просматривая земные пути этих смертных. По всему выходило, что Хату выпотрошила банду убийц и насильников на окраине Фертута, столицы северных земель в смертном царстве.

— Хату использовала чары завесы, отводя взгляды жнецов, души были привязаны к плоти несколько дней, прежде чем их нашли. На теле главаря было обнаружено это, повелитель, — следом за списками протянул Хирн короткий лист с одной-единственной надписью на языке Подземья:

«Каторги Первого Рыцаря».

— Хату хочет, чтобы они оплачивали свои грехи во владениях Морта, проследи за этим, — посмотрел Каратель на Аримана, и тот кивнул.

Если Фаворитка Дьявола желает вечных пыток страшных смертей и мук для кого-либо, кого убила лично, так тому и быть.

— Удалось выяснить, куда она направилась после?

— Нет, повелитель, думаю, она покинула Фертут по воде, и с ее форой это могут быть сотни мест на суше, — поморщился Хирн, разделяя досаду повелителя. — Но я выяснил, кому она оплатила кровавый долг.

— Не мог с этого начать? — опередила Карателя Тунрида, и огонь в камине жестоко расправился с тремя поленьями за раз.

— Следу более пяти дней, малышка Хату использовала несколько трюков, — пояснил ищейка, прежде чем обозначить точное место в смертном царстве.

Мгновением позже Каратель и его свита стояли ясной звездной ночью в заснеженном дворе небольшого одноэтажного дома на окраине деревеньки, одной из многих на пути в Фертут.

— Горем так и разит, — протянула Тунрида.

— Здесь живет старая смертная, недавно потерявшая дочь, которую растерзала та банда, — пояснил Хирн. — Если верить всему, что я увидел и почуял, то Хату нужен был дом скорби, чтобы переждать и не попасться на глаза ни нам, ни небесным. На заборе по другую сторону сарая следы ее крови… — охотник осекся, поймав взгляд Дьявола.

— Ждите здесь, — велел Каратель, прежде чем подняться по ступеням и просочиться в спящий дом.

В единственной комнате медленно отдавал свое тепло раскаленный с вечера камень, а на кровати в углу, среди толстых звериных шкур, спала седая женщина, отвернувшись лицом к стене. Плавно склонившись над смертной, первый падший заглянул в память хозяйки дома, желая увидеть свою радость хотя бы ее глазами.

Долго искать не потребовалось. Семидневье назад, сразу после заката, на пороге этой смертной появилась Хату. Лицо девушки было в крови, кровь пропитала бок, темные, почти черные, глаза лихорадочно блестели, одной рукой она опиралась на холку Фатума, второй держалась за дверной косяк. Исхудавшая, бледная и уставшая. Нижнюю губу покрывала корка от частых прикусываний, под глазами залегли тени, не скрывавшие припухлостей, означавших частые слезы и бессонные ночи. Сердце его Фаворитки разрывалось от тоски и жертвы, принесенной напрасно.

Хату попросила смертную о помощи, пообещав выполнить взамен любую ее просьбу, какой бы грех в ней не скрывался, и та согласилась, почувствовав в девушке перед собой деву мщения, легенды о которой она слушала у костра старейшин своей деревни, будучи еще совсем ребенком. Бедняжка заключила сделку, потребовав наказания для убийц и насильников, отнявших у нее дочь, и впустила Хату в дом.

Стиснув челюсти до боли, Каратель смотрел, как Хату показывает женщине глубокую рану, оставленную, несомненно, клинком небесных, называет необходимые ей травы и использует чары, зная, что никто не почувствует ее магии из-за горя, пропитавшего воздух в этом доме.

Хозяйка помогла Хату перевязать рану и испуганно вздрогнула, когда ее гостья внезапно разрыдалась, глядя куда-то вниз.

— Испорчена, она испорчена, — прошептала Хату, и смертная опустила глаза на черную ткань рубашки, стиснутую в руках девушки. Его рубашки.

— Ну-ну, милая, сошьем тебе другую, стоит ли так убиваться из-за вещи, — проскрипела женщина под скулеж Фатума.

— Другой такой не будет, — выдохнула Хату, крепко зажмурившись в попытке успокоиться. — Все пропадает, последние ниточки рвутся.

— Как тебя зовут? Я — Дида-Ма.

— Х… Гекса, — подавленно ответила Хату, и Каратель, не выдержав, покинул разум смертной.

Единственная радость его вечности приносила в жертву все, что любила. Все, что связывало