Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

Мое существование в царстве смертных определено. Я — отшельник, чья жизнь окончена, сколько бы лет не ждало впереди. Возможно, говоря о том, что я сгорю, та старая ведьма имела ввиду именно это.

Что ж, ради Дана я готова сгореть на любом костре. Даже если это костер из воспоминаний и вины за предательство».

Сморгнув в очередной раз выступившие слезы, я закрыла тетрадь и завязала ее тесемки. Предполагалось, что воспоминания, доверенные бумаге, принесут облегчение, но, пережив все это снова, будто бы оно произошло только вчера, я чувствовала лишь опустошение.

Убрав тетрадь в сумку, я легла на шкуру, подаренную мне Дидой-Ма, накрылась одеялом, вырученным на последнем постоялом дворе, обняла Фатума и закрыла глаза, проваливаясь в темноту.

Вероятно, нескольких дней в реке памяти было недостаточно для серого сна. Я слышала шепот огня и родные ароматы, чувствовала под собой слишком хорошо знакомую кровать под балдахином, и, конечно же, его присутствие. Не в постели, руки повелителя не обнимали меня, как во всех снах до этого, но я кожей ощущала его совсем рядом.

Полусев в кровати, я отдернула занавеску, замечая Карателя в кресле перед камином. Удивительно, но он не смотрел на пламя, как обычно, а сидел, упираясь локтями в колени и уронив голову на сложенные руки. Его поза… Никогда прежде мне не доводилось видеть Дана таким… потерянным?

— Мой господин! — сорвавшись с кровати, я упала на колени у его ног. Пусть пробуждение будет пыткой, но если Дьявол со мной здесь и сейчас… — Повелитель, — прошептала я, приподнимая его голову и встречая в глазах любимого непроглядную тьму. Всматриваясь в меня в ответ, Дан моргнул. — Что случилось, кто вызвал твой…

Я вскрикнула, оказавшись опрокинутой на спину и придавленной его телом к полу так быстро, что не заметила никакого движения. Губы обожгли мои дико, жадно и до ужаса отчаянно. Горячие широкие ладони судорожно метались по моему телу, очерчивая изгибы, свирепый поцелуй набирал силы, и я застонала, отвечая, обвивая ногами и руками, зарываясь пальцами в густые волосы… Помоги мне, Великое Пламя, когда я проснусь…

— Где ты? — голос Дана прозвучал непривычно взволнованно. Я не помнила в нем такой интонации. Каратель никогда не тревожился.

— Здесь, прямо перед тобой, — удивленно ответила я, улыбаясь черным глазам с редко проскальзывающими золотыми искрами.

— Нет, моя Хату, — резко качнул головой Дан, сжимая меня еще крепче. — Где ты по-настоящему, скажи мне, и я приду за тобой.

— Нет-нет, ты мне снишься, как и всегда, если я недостаточно устала, — пробормотала я, зачарованно водя пальцами по его лицу.

— Это не просто сон, моя радость, — Дан коротко поцеловал меня, словно не мог от этого удержаться. — Я говорил тебе, что расстояние и время не имеют власти…

— …потому что ты всегда со мной, а я всегда с тобой, — выдохнула я. — Ты… Это по-настоящему?

— Мы заснули в одно и то же время, думая друг о друге, и наш сон стал общим. Я желал видеть тебя здесь, а ты стремилась сюда, Хату, — пояснил Дан. — Где ты?

— Руна. Руна защитного сна, я забыла… О, нет, я должна проснуться и нанести ее, — с болью осознала я.

— Нет! — в черных глазах сверкнуло алое пламя, Дан встряхнул меня. — Вернись ко мне, Хату, вернись домой, ни одна причина неважна и не может нам помешать. Ты никогда не будешь моим разочарованием, моя яркая звездочка…. Пожалуйста, вернись ко мне.

Каратель, Владыка Тьмы и Огня, Его Третий Сын никогда не говорил «пожалуйста». Никогда не просил.

— Я не могу, — выдавила я. — Прости, мой господин, я не могу быть угрозой всему, что…

— ВСЕМУ? — рявкнул Дьявол, и я сжалась. — Твое отсутствие рядом со мной — вот угроза всем царствам! Что ты думала, Хату? Я прочту твое письмо, повешу картину и на следующий день все забуду? Может быть, ты думала, что меня волнует мнение знати? Я определяю, что мне нужно и важно, в чем моя нужда и слабость, Хату.

— Я не бессмертна, время моей жизни…

— Я решу этот вопрос, — отрезал Дан.

— У меня есть душа.

— И она принадлежит мне, какой бы магией ты ее не скрывала, — напомнил любимый. — Нигде не сказано, что у Фаворитки ее быть не должно.

— Знать…

— Уже получила урок, который нескоро забудет. — Дан глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза от моих нежных прикосновений. — Думаешь, они все здесь с начала времен? Среди них нет никого, кого я не мог бы заменить, но не существует ни одного создания, способного заменить мне тебя, моя радость. Понимаю, ты хотела как лучше, знаю, ты мыслила так же, как я, когда покидал Небеса, но ты упустила одну очень важную вещь, Хату.

— К-какую?

— Я покинул Небеса с благословения Отца, одобрившего мое падение в свойственной ему манере. Ты же… оставила Подземье, словно не догадываясь, как нужна мне, — Дан перехватил мою руку, прижимаясь губами к костяшкам. — Я правлю Подземьем тысячелетия, и никогда не знал и не чувствовал того, что даришь мне ты. За это я готов обрушить все царства. — Он соприкоснулся со мной лбами. — Я не могу без тебя, моя радость. Прекрати мучить нас, прекрати думать, что Каратель подчиняется чужим правилам, а не создает собственные. Вернись ко мне, Хату, обещаю, мы разберемся со всем, что тебя тревожит. Мне известны все пытки на свете, но знание, что ты не в безопасности, где-то, куда я могу не успеть, без моей защиты… Это сжигает меня, любовь моя.

— Ты никогда не говорил мне этого, — всхлипнула я, едва дыша от каждого его слова. — Я столько раз говорила, что люблю тебя, но ты никогда… никогда не отвечал мне. Я д-думала, что по-настоящему ты любил лишь Небеса и Отца, а я… я просто…

— Разве мои поступки были недостаточно показательны? Я говорил тебе, что ты самая яркая звезда моей вечности, без твоего света я… Глупышка, — Дан поцеловал меня в нос. — Я люблю тебя, моя бесценная Хату, и для меня не имеет значения ни одна из причин, вынудивших тебя оставить меня. Даже если ты в моих руках будешь означать конец времен, мне все равно, моя радость. А теперь скажи мне, где ты уснула, и я буду там раньше, чем ты откроешь глаза.

Признание Дана эхом отдавалось в ушах, сердце трепыхалось испуганной птицей, стыд от сотворенного, неправильно истолкованной ситуации, съедал изнутри, и я открыла рот, чтобы назвать точное место, до конца не веря в происходящее.

— Я в…

Жгучая боль в районе ключицы вырвала крик, мой прекрасный господин