Божественная судьба - Морган Би Ли

Согласен со всем, что он только что сказал.

Наша хранительница улыбается и наклоняется ближе, шепча ему на ухо достаточно громко, чтобы мы все могли ее услышать. — Обещаешь?

Он ругается. Сайлас бормочет что-то на языке фейри. Я почти уверен, что Эверетт сейчас всерьез рассматривает возможность заморозить всех здесь, просто чтобы мы могли быстрее остаться с нашей хранительницей наедине.

— Осталось четырнадцать гребаных минут, Дождевое Облачко, — предупреждаю я ее, вынужденный отвернуться от всех остальных участников празднования, чтобы они не видели, как бушующий стояк мучает меня.

— Мэйвен Оукли! — зовет кто-то.

Это Орландо Коутс, лидер культа. Он быстро спешит к Мэйвен, прежде чем опуститься на колени в низком поклоне.

— Наша полубогиня, вы пришли!

— Нет, но она придет (Прим. На англ. «Came» можно перевести как «кончить» или же «прийти» зависит от контекста), — я хмуро смотрю бормоча сквозь связь. — Снова и снова благодаря мне.

Сайлас хмыкает. — Всего два оргазма? Или три? В любом случае, я дам ей гораздо больше.

— Только не столько, сколько я, — вмешивается Эверетт, начиная расхаживать с нетерпеливым возбуждением.

— Тогда еще одна ставка, — предлагает Крипт, не сводя глаз с нашей хранительницы. — У этого нет ни сроков, ни приза, кроме как доказать, кто может боготворить нашу девушку лучше всех.

— Я в деле, — говорю я почти одновременно с остальными.

Несмотря на нашу телепатическую жажду по отношению к ней, лицо Мэйвен остается совершенно безучастным, когда лидер культа лучезарно смотрит на нее.

— Многие из наших гостей, собравшихся здесь сегодня вечером, просто умирают от желания познакомиться с вами, — говорит Коутс.

— Буквально? — она проверяет, оглядываясь в поисках другого гигантского деревянного кола.

Он смеется, как будто это забавная шутка, а не напоминание о том, на что он был готов пойти, только чтобы увидеть ее. — Нет, нет, они просто хотят удостоиться чести познакомиться с вами лично.

— Черт возьми, нет, — немедленно отвечает Эверетт, окидывая взглядом море людей здесь. — Это займет больше времени, чем двенадцать минут и сорок две секунды, которые у тебя остались, а мне нужно быть в тебе сейчас.

Мэйвен ухмыляется и застенчиво машет ледяному элементалю, прежде чем последовать за лидером культа к первой группе людей, с которыми он хочет ее познакомить. Крипт следует за ней, а Сайлас прямо за ним.

— Она такая чертовски злая, — вздыхаю я.

Эверетт соглашается, ворча: — Раздражает, насколько это чертовски сексуально.

Я киваю, а затем рассматриваю его. — Так что, ты мазохист и вуайерист?

— Знаешь, я не заморозил Сайласа, потому что беспокоился, как это повлияет на его мозг в долгосрочной перспективе. — Он оглядывает меня. — Ты? Даже не колебался бы. Черт возьми, ты мог бы даже стать умнее. Может быть, тогда ты бы не возражал против каких-то границ.

Мудак.

Наше внимание отвлекается, когда Коутс подводит Мэйвен обратно к столу, уставленному едой.

— Пожалуйста, ешьте, — с волнением приглашает он. — Мы приготовили эти мясные палочки специально для вас.

— Спасибо, но нет, — бормочет она, разглядывая пропитанное соусом мясо.

— Единственная мясная палочка, которую она любит, — моя, — серьезно сообщаю я ему.

Эверетт задыхается. Мэйвен едва сдерживает смех, в ее темных глазах искрится веселье. И снова видеть ее прямо перед собой, со всей этой прекрасной обнаженной кожей, с ее ароматом, с моим следом от укуса и меткой, так гордо выставленной напоказ…

Черт возьми. У меня снова встал.

— Сколько еще времени до того, как мы сможем наброситься на Мэйвен? — Я спрашиваю только Эверетта.

— Не могу вспомнить. Сколько бы это ни было, это чертовски долго, — он ворчит сквозь связь.

Я не уверен, что он вообще осознает, как пристально он на нее смотрит, но я не лучше него.

Поблизости я слышу карканье ворона и понимаю, что несколько блестящих черных птиц прилетели сюда из храма, чтобы внимательно следить за дочерью богини-жнеца. Я всегда думал, что вороны — это зловещие маленькие пернатые комочки, но знание того, что Мэйвен может влиять на них, заставляет меня задуматься, здесь ли они потому, что она их позвала, или они просто… здесь.

— Шесть минут, — Крипт предупреждает Мэйвен.

Я не вижу его нигде на вечеринке, когда делаю быстрое сканирование, так что он, должно быть, в Лимбе. Сайлас теперь стоит с противоположной стороны вечеринки, потягивая еще один кубок вина и наблюдая, как Орландо Коутс ведет Мэйвен обратно в центр вечеринки.

Я так же заворожен каждым движением своей пары, пока Коутс не выкрикивает: — А теперь мы преподнесем богине ее подарок! Как и в старые времена, настоящим мы подарим этот храм находящейся среди нас полубогине. Дочь Жнеца, пожалуйста, войди и осмотри храм, который мы построили и посвятили в вашу честь. Мы не покинем это место и не перестанем пировать и отмечать ваше присутствие в этом мире, пока вы не скажете нам, что мы завоевали вашу благосклонность!

Я не уверен, вытаскивает ли он все это из своей задницы или он действительно изучил кучу книг по истории о том, как обращались с полубогами и полубогинями прошлого. В любом случае, все хлопают и свистят. Даже застенчивые люди из Нэтэра выглядят счастливыми за нее.

Мэйвен благодарит Коутса и поворачивается, чтобы неспешно направиться к храму, но ее манящий голос эхом разносится по связи квинтета до остальных из нас.

— Ну? Пошлите. Этот храм сам себя не осквернит.

44

Эверетт

Мое сердце колотится, когда я следую за женщиной, которую люблю, в храм, построенный для нее.

Она дразнила нас. Мучила нас.

Она нужна мне так чертовски сильно, что это причиняет боль. Я не могу оторвать глаз от покачивания ее задницы, когда она проходит передо мной.

Эхо далекого праздника все еще звучит за камнем, но здесь, в храме, повсюду чистые каменные полы и деревянные скамьи с приглушенными мерцающими свечами, которые тускло освещают пространство. Это небольшой храм, но определенно достаточно хорош для бога, не говоря уже о полубогине.

Я останавливаюсь, когда вижу алтарь в конце скамей.

Это большой алтарь.

Достаточно большой, чтобы я начал фантазировать, как гребаный богохульный грешник, которым я и являюсь. Но действительно ли это богохульство, если я хочу поклоняться новой владелице этого храма на ее собственном алтаре?

Возможно, я никогда не буду достоин ее, но я бы все равно обожал ее где угодно и когда угодно, если бы она только позволила мне — но особенно здесь.

Как будто Мэйвен может прочесть мои мысли, она не останавливается, пока не поворачивается и не садится на алтарь лицом к своему квинтету, когда мы входим. В