Божественная судьба - Морган Би Ли

— Дорогая, — Крипт задыхается, где бы он ни был в Лимбе. — Что случилось с твоими глазами? Боги небесные, у тебя везде кровь. Крейн, иди сюда и…

Мэйвен клянется через связь. — Что бы вы, ребята, ни видели, это призраки добираются до вас. Я в полном порядке.

Словно в подтверждение ее слов, агонизирующий крик другого призрака эхом разносится по лесу, окружающему поляну. Мэйвен появляется между деревьями, все еще сжимая косу, ее красивое белое платье забрызгано темной кровью этих неосязаемых, вселяющих страх теневых демонов.

Облегчение ослабляет меня на секунду, прежде чем ослепленный страхом культист врезается мне в бок, сбивая меня с ног. Моя голова ударяется обо что-то твердое, отчего в ушах звенит. Когда культистка в своем слепом ужасе пытается вцепиться в мою кожу, я замораживаю ее намертво и отталкиваю от себя, поднимаясь на ноги.

Мое зрение расплывается из-за удара по голове, и я еще больше дезориентирован, когда слышу где-то вдалеке новые выстрелы. Но я замираю, когда потусторонний шипящий голос наполняет мои уши.

— Избранный, ты идешь один…

От этих слов у меня мурашки бегут по коже. Это так и не было переведено полностью, но эти строки из моего личного пророчества. Страх застревает у меня в горле, и я не могу пошевелиться, поскольку мое сердце учащается до опасной скорости.

Внезапно все, что я вижу, — это Мэйвен, мертвая у меня на руках.

Ушла.

Мне всегда было суждено подводить ее. Быть одному.

— Эверетт, пригнись, — говорит мне ее красивый голос.

Но я едва замечаю это предупреждение, потому что ее совершенное тело безвольно лежит в моих руках. Пустота в ее безжизненных глазах снова что-то ломает во мне. Слезы текут по моим щекам, замерзая вместе со всем остальным, к чему я прикасаюсь.

— Проклятое оружие… порок хранителя мертв, — шепотки передразнивают, все еще повторяя пророчество, которое мучило меня годами. — Смерть пришла… Чтобы забрать пять душ…

Что-то снова врезается в меня. Это чертовски сбивает с толку, потому что все, что я вижу, — это худший момент в моей жизни на повторе, но я знаю, что кто-то только что овладел моим физическим телом. Воздух прорезает свист, прежде чем яростное шипение и визг достигают моих ушей.

И вдруг я, моргая, смотрю на темнеющее сумеречное небо.

Мэйвен только что убила последнего призрака, который мучил всех на этой поляне. Крипт схватил меня, чтобы убрать с дороги, чтобы она могла разрезать эту чертову штуку пополам. Крики на поляне начинают стихать по мере того, как вместе с ними исчезает влияние призраков.

Я выдыхаю, дрожащими руками вытирая влагу с висков, и поднимаюсь на ноги. Мэйвен замечает это и немедленно подходит ближе, чтобы обнять меня.

Меня не волнует, что она вся в крови призраков. Я крепко прижимаю ее к себе на секунду, мысленно напоминая себе снова и снова, что она здесь, и она жива, и мы снова связаны. Это был просто еще один проклятый призрак, забравшийся в мою голову.

И все же…

Я почти уверен, что мысль о том, что я снова потеряю весь свой мир, всегда будет преследовать меня.

— Скажи мне еще раз, — умоляю я Мэйвен, разговаривая только с ней телепатически.

Она точно знает, что я имею в виду, когда смотрит на меня снизу вверх. Несмотря на убийство призраков, от нее все еще так захватывает дух, что становится чертовски больно, когда она встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня в подбородок.

— Я люблю тебя и никуда не собираюсь уходить.

Эти слова — мой спасательный круг.

Крипт приподнимает подбородок Мэйвен, изучая ее лицо, чтобы убедиться, что ее глаза все еще там, где им положено быть. Затем он усмехается. — По тебе так хорошо течет кровь демонов, дорогая. Есть шанс, что ты позволишь мне взмахнуть твоей косой? Кажется, это будет весело.

— Так и есть, — улыбается в ответ наша хранительница, прежде чем снова стать серьезной, ее решительный взгляд обводит поляну. — Но у нас проблема. Ни один из призраков, которых я только что убила, не был Гидеоном. Он играет в свою любимую игру.

Прятки. Я помню, как этот дьявольский засранец дразнил ее по этому поводу, когда мы впервые пересеклись с ним. За последние шесть месяцев я не видел ни единого гребаного проблеска этого мудака — я надеялся, что Мэйвен все-таки убила его на Аляске.

Очевидно, что нам не настолько повезло.

Празднование испорчено, поскольку все постепенно выходят из истерии, вызванной страхом. Квинтет Бэрд заботливо окружает Кензи, в то время как культисты ухаживают за своим обожженным, потерявшим сознание лидером. Реформисты проверяют друг друга, все еще находясь на взводе, и со страхом осматривают свое окружение.

Есть много травмированных, но никто не погиб. Вероятно, за это следует благодарить мою хранительницу за быструю реакцию.

Я присматриваюсь ко всем ближайшим теням, когда Сайлас и Бэйлфайр присоединяются к нам. Бэйлфайр измазан чужой кровью. Если не считать того, что Сайлас выглядит невероятно виноватым, с ним все в порядке.

— Я должен был усилить защиту сразу же, как мы прибыли. Прости меня, sangfluir. Это была моя вина, — говорит он Мэйвен.

— Вера в это не делает это правдой, — бормочет она, все еще крепко сжимая косу, выискивая признаки худшего из призраков. — Кроме того, если бы Гидеон смог преодолеть Границу раньше, то твоя смена оберегов не уберегла бы его от…

Вдали в лесу раздаются три выстрела, привлекающие наше внимание.

— Кому-то нужна помощь, — понимает Бэйлфайр. Затем он быстро осматривает последствия нападения призраков, и кровь необъяснимым образом отливает от его лица. — Подождите. Где…

Мое внимание привлекает Феликс, который залечивает укусы койота на ноге Вивьен.

— Командир. — Феликс поднимает руку, чтобы показать, что его реформистское магическое клеймо светится. — Это сигнал бедствия. Дуглас только что запустил его.

— Куинн, — задыхается Бэйлфайр, уже спотыкаясь, направляясь к краю недавно защищенной поляны. — Она пропала. Как и Лилиан.

Дерьмо.

Остальные из нас без колебаний бросаются за ним. Несмотря на то, что я хочу умолять Мэйвен остаться на поляне и помочь остальным восстановиться после ужасов призраков, я знаю, что моя хранительница никогда бы добровольно не отправила нас навстречу опасности и не осталась позади.

Лес полон искореженных мертвых деревьев и клубящегося тумана. Когда сумерки полностью переходят в ночь, сгущается тьма, и мы впятером держимся поближе друг к другу, бегая и выискивая признаки чьего-либо присутствия.

— Лилиан! — Бэйлфайр кричит. — Куинни?

Остальные из нас тоже зовут их. Но, наконец, я резко останавливаюсь, когда мельком вижу