Клыки - К. Л. Спир

вчера, и хотя кое-что из этого заставило меня съежиться, ничто не выделялось как особенно значимое. Когда я вышла из пристройки и вернулась в лечебницу, он все еще стоял на крыльце, наблюдая и ожидая.

— Я не думаю, что кто-то собирается напасть на меня в уборной, — сказала я, не уверенная, раздражена я или забавляюсь.

Он нахмурился.

— Именно там я бы спрятался, если бы пытался кого-нибудь поймать.

Я сморщила нос.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не оказался бы в яме.

Он фыркнул от смеха:

— Я прятался в местах и похуже.

— Отвратительно.

— Заходи внутрь. Мы достанем тебе лекарство от головы.

— Это не работает.

Он остановился и повернулся ко мне, нахмурив брови.

— Что не работает?

— Обезболивающие. — Я поморщилась. — Они мне ничего не делают. Единственное, что работает, — это наркотики, но и их я не могу принять.

— Почему? — спросил он.

Я надеялась, что скрыла всплеск паники, когда слегка повозилась.

— Меня от них тошнит, — солгала я, внутренне морщась. Я как-то не подумала, прежде чем упоминать о наркотиках. Надеюсь, мое старое оправдание сработает.

— Ну, это отстой, — сказал Вольф, удивив меня.

— Да, это так, — с облегчением согласилась я.

Я последовала за ним внутрь, мои мысли вернулись к «Ментальной Угрозе». Что он сказал? Я отгородилась от него? Так вот почему он мог добраться до меня, только если бы я была накачана наркотиками? Или если бы я тянулась к Трею?

Ты понятия не имеешь, что я для тебя сделал.

Мой желудок сжался от тошноты. Что он сделал? И как мне удалось отгородиться от него? Продолжаю ли я это делать? Я ненавидела незнание. Я ненавидела то, как этот разговор выбил меня из колеи.

Кто он, черт возьми, такой? Чего он хотел?

— Эмбер!

Я подпрыгнула и посмотрела на своего брата, который стоял рядом с Сэйблом, глядя на меня, приподняв брови.

— Что?

— Я только что произнес твое имя раз шесть, — проворчал он. — Я спросил, не хочешь ли ты пойти позавтракать.

— О, конечно.

— Сначала попроси кого-нибудь смазать твою спину мазью, — сказал Сэйбл с твердым выражением лица.

Я с трудом сглотнула.

— Это не…

— Я могу сказать, когда тебе больно, — перебил он меня. — Ты ходишь по-другому.

Я глубоко вздохнула, беспричинно злясь на то, что он мог это заметить, и солгала:

— Это действительно не больно.

Глаза Сэйбла сузились, выражение его лица потемнело. Вольф взглянул на него, и уголок его рта приподнялся, что разозлило меня еще больше.

— Теперь ты сделала это, — тихо, нараспев произнес Кай, и Так фыркнул.

— Ты была здесь единственным целителем, поэтому остальные полагались на твое суждение о своем здоровье. — Голос Сэйбла был таким строгим, что напомнил мне о папе. — Но сейчас ты здесь не единственный целитель, и я вижу тебя насквозь.

Все выглядели удивленными, как будто это было забавно, и я ощетинилась.

— Я не…

— Я видел, как ты подвергала риску свое здоровье около двух десятков раз с тех пор, как я встретил тебя, и ясно, что ты злоупотребляла своей ролью целителя, чтобы избежать чьего-либо обследования. Я не могу, по доброй воле, позволить этому продолжаться.

Я уставилась на него, не находя слов. Как смеет он…

— Я не пытаюсь настроить тебя против себя. Я пытаюсь делать свою работу. — Сэйбл скрестил руки на груди, пристально глядя на меня. — Ты должна знать это, поскольку ты еще и целитель.

Я взглянула на Вольфа, но он покачал головой.

— Я согласен с Сэйблом, Эм. Ты не можешь продолжать относиться к своему телу так, словно оно неуязвимо.

— Я не собираюсь! — Огрызнулась я.

— Так и есть.

Я на мгновение растерялась.

— Я не обязана никого из вас слушать. Это моя лечебница…

— Вообще-то, да, — вмешался Кай с того места, где он прислонился к одной из деревянных опор, удерживающих чердак. Когда я встретилась с ним взглядом, он ухмыльнулся, как будто наслаждался этим, что заставило мою кровь вскипеть. — Ты под опекой Вольфа на эти два месяца, — сказал он.

— Я не ребенок! — Я кипела.

— Тогда перестань вести себя как идиотка, — парировал Кай.

Ну, к черту мое доброе утро. Я думала, что теперь мы в лучших отношениях. Почему они сейчас затеяли это дерьмо?

— Это только из-за гребаных синяков? — спросила я Вольфа резким от раздражения голосом.

— Эм, это не наказание, — сказал он, и я возненавидела то, что от нежного тона его голоса у меня защипало в глазах.

— Это не наказание, — согласился Сэйбл, его голос немного смягчился. — Ты сказала, что привыкла к боли, и я тебе верю. Я верю, что ты не замечала боли в руке, потому что была вынуждена научиться игнорировать боль, но теперь тебе нужно заново научиться распознавать пределы возможностей своего тела. Мы собираемся помочь тебе сделать это.

— Мне не нужна ваша помощь, — выдавила я, ненавидя то, какой беззащитной я себя чувствовала.

— Я знаю, — ответил Сэйбл, — но это не от тебя зависит.

Я снова повернулась к Вольфу, пытаясь успокоиться.

— Вольф, я действительно не…

— Эмми, все, о чем мы просим, это намазать тебе спину мазью, — оборвал он меня. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе? Или, может быть, Скар? Когда твоя команда вернется, ты можешь попросить кого-нибудь из них сделать это, если хочешь.

Мои глаза нашли Ли. Он топтался возле раковины на кухне с серьезным лицом. Он был единственным, кого это, казалось, не позабавило. Встретившись со мной взглядом, он поморщился.

— Ли может мне помочь, — сказала я, делая вид, что не вижу шока и подозрения на лице моего брата.

Глаза Вольфа сузились, когда он повернулся к Ли, но я взбежала по лестнице и стала ждать. Внизу шепотом заспорили, но через пару минут появился Ли, хмуро глядя на меня. Он взобрался на чердак и пересек пол, чтобы встать передо мной.

— Не люблю, когда меня используют как пешку, чтобы отомстить своему брату, — сказал он низким голосом.

— Это не так, — пробормотала я.

Он поднял бровь, и я поняла, что отчасти он был прав. Я знала, что Вольфа больше всего задело бы, если бы Ли помог мне, но основная причина была искренней.

— Ладно, дело не только в этом, — вздохнула я и понизила голос. — Ты просто… Я меньше всего беспокоюсь о том, что ты… — мое лицо запылало, — … прикасаешься ко мне.

Выражение его лица прояснилось, когда он притворился шокированным.

— Да неужели? — поддразнил он, но я не могла собраться с силами, чтобы быть игривой.

— Так что скажешь? — спросил он через несколько мгновений. — Можно намазать мазь?

Я глубоко вздохнула и повернулась, прижимая