Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

ГЛАВА 28. ЭВИАНА

— Какая послушная, — промурлыкал Мансель, обхватив ее подбородок и проведя большим пальцем по нижней губе. Он бросил взгляд поверх ее головы. — Ты отлично ее выдрессировал, мой Лорд.

— Так и есть, — отозвался Вальтер.

Эвиане не нужно было оборачиваться, чтобы представить, как он сидит в своем огромном кожаном кресле, закинув ногу на колено, с сигарой в руке.

— Она, разумеется, прекрасна, но когда она на коленях…

— Она восхитительна, — закончил Мансель. Он снова провел большим пальцем по ее нижней губе, а другая рука потянулась к молнии на брюках.

Эвиана была готова сделать все, что от нее потребуют. В этом не было ничего нового. Поэтому она удивилась, когда Вальтер произнес:

— Подожди.

— Мой Лорд? — Мансель замер, его пальцы застыли на пряжке ремня.

— У меня к тебе просьба, — сказал Вальтер, и она услышала, как он поднимается.

— Разумеется, мой Лорд. Назовите, что нужно, — ответил Мансель.

Все внутри Эвианы напряглось, но она не смела пошевелиться, пока Вальтер приближался. Его рука скользнула по ее волосам, потом он собрал их в кулак. Если бы она не знала правды, то могла бы принять эту легкую ласку за проявление нежности.

— Я одолжу ее тебе на несколько дней, — начал он, и Эвиана изо всех сил старалась не выдать своих чувств.

В этом тоже не было ничего нового: ее и раньше отдавали на одну ночь, чтобы скрепить сделку. Но Мансель не был тем, с кем Вальтеру нужно было договариваться. Если Вальтер прикажет этому мужчине развернуться и склониться, тот сделает это без единого вопроса. А значит, то, о чем Вальтер попросит сейчас, будет чем-то по-настоящему ужасным.

— Я заключил сделку с Дезирэ, — продолжил Вальтер, по-прежнему удерживая ее волосы одной рукой. Пальцы второй руки неторопливо скользили вверх и вниз по ее шее. — Я согласился на один из ее экспериментов при условии, что, если результат окажется удачным, он останется у меня.

К горлу подкатила тошнота, и Эвиана с трудом сдержала ее. Она прекрасно знала, чем занимается Дезирэ на виллах Сираны. Она не раз бывала там вместе с Вальтером, но до сих пор не понимала, какое отношение все это имеет к ней.

— Я хочу, чтобы ты стал отцом результата этого эксперимента, — обратился Вальтер к Манселю.

— Ты хочешь, у нее был от меня ребенок? — переспросил Мансель, и между его бровями залегла морщинка.

— Ты не узнаешь, был успешным эксперимент или нет, — спокойно пояснил Вальтер. — Ты проведешь неделю на виллах, а после этого больше не будешь иметь к этому никакого отношения.

— До какого срока мне нужно дать ответ? — спросил мужчина, на мгновение словно забыв об Эвиане, застывшей на коленях перед ним.

— В течение часа, — ответил Вальтер. — Именно через столько времени я отправляюсь туда, чтобы отвести ее.

Она не соображала, что делает, когда резко повернула голову. Но Вальтер по-прежнему сжимал ее волосы в кулаке, удерживая лицом вперед. Он дернул сильнее, и она сглотнула крик боли.

«Мой Лорд? Я не понимаю», — послала она по их связи.

«Не твое дело — понимать», — рявкнул он, и этот мысленный окрик сопровождался резким рывком за волосы.

— Ты хочешь, чтобы я обрюхатил твой Источник? — удивленно переспросил Мансель. Но Эвиана не могла не заметить в его голосе нотку предвкушения.

— Именно этого я и хочу, — подтвердил Вальтер. — Ты согласен?

Его вторая рука по-прежнему лежала у нее на шее, а теперь пальцы скользнули вдоль линии челюсти, заставляя ее поднять голову. Мансель провел языком по нижней губе; в его взгляде читался откровенный голод.

— Дайте мне час, чтобы уладить дела в особняке, — сказал Мансель, жадно оглядывая Эвиану.

— Договорились, — коротко бросил Вальтер, словно ставя точку.

Мужчина уже подносил телефон к уху, когда дверь кабинета закрылась за ним. Только тогда Вальтер отпустил ее волосы. Но она не поднялась с колен. Нет, она не имела права встать без приказа. Однако все же решилась заговорить:

— Мой Лорд? Я чем-то прогневила вас? — спросила она, лихорадочно перебирая в уме, что могла сделать не так, чтобы заслужить подобное обращение, такую «дисциплину».

— Конечно нет, мой цветок, — ответил он, обходя ее и вставая прямо перед ней.

— Тогда… почему? — прошептала она, изо всех сил сдерживая слезы.

Он терпеть не мог, когда она плакала: слезы выдавали слишком много эмоций.

— Что я требую от тебя превыше всего? — голос его стал жестче из-за того, что она продолжала задавать вопросы.

Ее взгляд упал на пол, голова склонилась.

— Послушания, мой Лорд.

— Вот именно. Ты сделаешь это, потому что я этого хочу, — отрезал он. В тишине отчетливо прозвучал звук расстегиваемой молнии. — А теперь, прежде чем мы уедем, открой свой рот.

Эвиана стиснула зубы, ощутив острую вспышку боли, и опустила взгляд: нож по-прежнему глубоко сидел в ее плоти.

— Ты всегда режешь слишком глубоко, — рявкнул Лэнг, выхватывая нож у нее из руки.

Гребанные пикси2. Но боль была единственным способом вырваться из их хватки. Пикси заставляли заново переживать кошмары прошлого и отпускали, только когда получали свою плату — боль или страдания.

Сейчас они все держали при себе ножи именно для этой цели, и это было нормально. Все они заживали достаточно быстро. Эвиана предпочла бы пикси спрайтам или диким нимфам.

— Что на этот раз? — спросил Лэнг, не сводя глаз с глубокой раны на ее руке, из которой все еще обильно текла кровь.

— Ничего, — бросила она, протягивая руку за своим ножом.

— Конечно. Как и всегда, — ровным тоном отозвался Лэнг, игнорируя ее просьбу.

Эвиана лишь пожала плечами. Не ее вина, что, когда пикси вытаскивают на свет самые страшные воспоминания, невозможно удержать всю эту боль и отчаяние в себе. Боги знали, у пикси в ее случае был богатый выбор.

Они продолжали идти, лесная подстилка хрустела под подошвами сапог. Корбин вернулся в свою обычную форму фейри наутро после