Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Эти слова полоснули по ней, и она ненавидела себя за то, что они вообще на нее действуют. Слова не должны были иметь значения, но эти «имели». А она не могла себе этого позволить.

— Где же ты? — прошептала Эвиана, снова припадая к земле и прижимая ладони к почве. — Где она? Где? Где?

И вдруг она почувствовала легкое подрагивание под ладонью. Подняла взгляд и увидела, как из земли пробивается молодой побег. Еще один вырос в нескольких шагах. Потом еще. Она встала и пошла за ними, все дальше удаляясь от лагеря. Все дальше от Лэнга. При этом она знала, что он мчится в противоположном направлении. А где же Корбин? Неужели он не слышит всего этого шума? А вдруг и правда что-то случилось?

Вдруг…

— Здравствуй, мой цветок.

Она застыла, и его голос пронзил ее холодом до самых костей.

Он вышел из-за дерева. Темные волосы, глубокие изумрудные глаза. Тени роем вились вокруг него, следуя за каждым его шагом. Идеально сшитый костюм.

Нет.

Его не могло здесь быть.

Она потянулась за ножом, надеясь, что боль поможет вырваться из ловушки, но в спешке оставила его позади.

Блядь!

Блядь, блядь, блядь.

— Я так невероятно разочарован в тебе, Эви, — вздохнул Вальтер с притворным огорчением, но она прекрасно знала правду: ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем наказывать и «исправлять» поведение. — Впрочем, ты изрядно облегчила мне задачу, сама приведя меня прямо в королевство Серафины, не так ли?

Теперь он стоял прямо перед ней, и она ничего не могла сделать. Сложив руки перед собой, как делала уже тысячи раз, она опустила взгляд в землю. Но длинные пальцы сомкнулись на ее подбородке, насильно поднимая лицо.

— Не надо этого, Эви, — холодно произнес он. — Ты думала, что сможешь уйти от меня? Думала, что сможешь спрятаться?

Его хватка была такой сильной, что наверняка оставит синяки, но она заставила себя не морщиться. Не реагировать. Заглушить все эмоции и снова стать тем ничем, чем всегда была. Это был единственный способ выжить.

Другая рука Вальтера скользнула по ее волосам.

— Единственный способ освободиться от меня — это смерть. Ты этого хочешь, мой цветок? Смерти?

«Да».

Она не могла произнести это вслух, но тысячу раз предпочла бы смерть возвращению с ним в Дом Ариуса.

Он и так все знал. Даже без связи она раскрыла все карты в тот день, когда заблокировала их узы и сбежала. Скрывать больше было нечего.

Рука, гладившая ее волосы, сжалась в кулак, вцепившись в пряди, и резко дернула.

— Смерть была бы милостью, а ты утратила всякое мое расположение, — прошипел он.

Снова дернув за волосы, он заставил ее опуститься на колени. Если бы этим все и ограничилось, она бы легко это пережила. Тело давно перестало быть чем-то значимым, но она знала: это лишь начало. За предательство она будет расплачиваться все оставшиеся ей бессмертные годы.

Тонкий зеленый побег скользнул по ее бедру, на нем распускались крошечные листья и цветы. Только тогда она вспомнила, где находится.

В лесу Дремлющих Снов.

Резко повернув голову, она увидела ее. Высокую и гибкую, с белыми глазами, светящимися в сумерках темного леса. Длинные черные волосы струились по спине, вплетаясь в ветви, которые были частью ее самой. Платье из истлевших листьев, пальцы были похожи на заостренные сучки.

Живой дух леса. Дикая нимфа улыбнулась, и все ее зубы были такими же острыми, как клыки Детей Ночи.

Эвиана не знала, что они способны удерживать сразу нескольких жертв. Либо здесь было две нимфы. Но она не могла причинить ей вред своей силой: дикие нимфы были частью природы. Да, уродливой аномалией, да, но все-таки частью природы.

А ее сила — это земля, растения, все то, из чего состояла эта тварь. Именно поэтому с ними было так невыносимо трудно. Дары всех фейри — это силы природы. Но ни один из них троих не был «просто» фейри. В их жилах текла и другая кровь, и она надеялась, что это поможет.

Глупо.

Так чертовски глупо было думать, что она сможет одолеть лес Дремлющих Снов. Теперь она оказалась в тупике, и тварь это знала. Ее злобная улыбка стала шире, острые зубы поблескивали в угасающем свете, готовые поглотить. И, может, какая-то часть ее была готова сдаться.

Но не раньше, чем она спасет того ребенка.

Она резко развернулась и побежала туда, откуда пришла. Эвиана молилась кому угодно, только не гребанным богам, чтобы не сбиться с пути. След из молодых побегов все еще был здесь и вел прямо к ее рюкзаку. Она лихорадочно рылась в нем, отбрасывая вещи, пока не нашла кинжал, который забрала в Темной Гавани. Потом резко развернулась, готовая броситься на тварь… но в этом не было нужды.

Тварь последовала за ней.

Как и ее кошмар.

— Ты не можешь убить меня, Эвиана, — со вздохом произнес он, протягивая к ней руку. — Ты моя. Мой Источник силы. И я могу делать с тобой все, что пожелаю.

Его длинные пальцы сомкнулись на ее запястье, а другая рука потянулась к оружию.

Но она резко отвела руку назад и метнула клинок.

Лезвие вошло в грудь нимфы, чуть ниже сердца. Та запрокинула голову, и из ее горла вырвался пронзительный вопль, от которого Эвиана рухнула на колени и зажала уши руками. Это не помогло. Пронзительный крик разрывал сознание, перед глазами вспыхивали кошмар за кошмаром.

Мансель на виллах.

Наказания от Вальтера.

Пытки невинных.

Младенца вырывают у нее из рук.

Она уже не понимала, чьи это крики: ее или твари. И, боги, казалось, этому не будет конца.

Казалось, прошли часы, прежде чем все стихло. В горле пылало, на лице ощущались царапины от собственных ногтей. Она лежала, свернувшись в клубок, в волосах запутались грязь и сухие листья, а дневной свет давно исчез. Ни костра, ни звезд.

Только два светящихся кошачьих глаза