Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

— Я не совсем улавливаю суть, — признался Корбин.

Она снова кивнула:

— Сделки заключаются повсюду. Некоторые — в тени, некоторые — при свете дня. Но правители этих земель хотят более сильных Источников и более могущественных фейри под своим контролем. Вы знаете, что Наследие берут от фейри все, что хотят. Разумеется, фейри беременели из-за их жадности, и долгое время эти беременности прерывали. Пока не перестали.

Она замолчала ровно на минуту, а затем продолжила:

— Некоторые из тех детей выжили. Матери отчаянно пытались сохранить их в тайне, но их находили. И эти дети оказались куда сильнее обычных фейри. Это вызвало интерес. В итоге Надзирательнице вилл Сираны позволили начать подбирать пары. Я — результат такой пары. — Она наконец подняла голову и встретилась с ними взглядом. — Как и Лэнг.

Корбин выглядел потрясенным. Бедный невинный мальчик. А Лэнг лишь качал головой. Отрицание бывает таким же сильным, как и страх.

— Откуда ты вообще можешь это знать? — спросил Лэнг.

— Я видела документы, — просто ответила она. — У всех нас есть досье. Именно так я знала, что ты слышишь ветра. Именно так знала, кто вы оба такие.

— Нет, — Лэнг выпрямился. — Если бы это было правдой, нас бы сразу забрали. Почему нас не выбрали в качестве Источников?

Ее улыбка вышла безрадостной и горькой.

— Я родилась, чтобы стать Источником, — сказала она. — Вальтер лично подобрал пару моих родителей. Его Источник был убит, когда я достигла возраста, подходящего для Выбора.

— Он не стал бы убивать собственного Источника, — возразил Лэнг.

Она лишь смотрела на него. Пусть цепляется за свое отрицание сколько хочет. Она не станет его поддерживать.

— Его вопрос имеет смысл, — заметил Корбин. — Если все это правда, почему нас не забрали сразу?

— Потому что полные досье не раскрываются, пока на вас не предъявят права, — ответила она. — Это якобы нужно, чтобы сохранять хоть какой-то баланс сил между королевствами. Даже Наследники не получают полного доступа к документам, когда присматривают потенциальных Источников. Поэтому они проводят такие масштабные проверки и оценки. Никто по-настоящему не знает, что вскроется на Церемонии Проявления.

— То есть ты хочешь сказать, что Лорды и Леди могут заранее выбирать себе замену Источнику, но не могут сделать тоже самое для своих Наследников? Это нелогично, — не сдавался Лэнг.

— Все, что связано с Лордами и Леди, нелогично, — отозвалась она. — Но да. Как я сказала, это было соглашение ради сохранения баланса сил. Конечно, все они лгут и плетут интриги, но именно поэтому фейри проходят такую жесткую подготовку и испытания в годы Выбора. За ними наблюдают, выискивая любые признаки того, что фейри — это нечто большее.

— Тогда кто я такой? — требовательно спросил Лэнг.

— Фейри со стихийной магией ветра и Наследие Серафины, — просто сказала она.

— А ты?

— Фейри со стихийной магией земли и Наследие Сайласа.

— А Корбин?

Тут она замолчала, водя пальцем по земле и вычерчивая какие-то узоры.

— Он стал неожиданностью. Вальтер был в восторге, когда получил документы. И если тебя, Лэнг, наверняка отправили бы на виллы Сираны, чтобы размножать и использовать твою силу, то Корбин…

— Просто скажи, — напряженно произнес Корбин.

— Твой отец был фейри со стихийной магией воды, а мать — оборотнем. Твоя магическая часть оборотня, учитывая то, что ты и так знаешь о себе, не должна быть сюрпризом. Но учитывая, что оборотней держат в Подземелье, это оказалось неожиданным, — сказала она. — Вальтер все еще раздумывал, как лучше тебя использовать.

Наступила оглушительная тишина. Пусть переваривают эту новость. Но тишина длилась недолго.

— Хотя эта информация… проливает свет на многое, — сказал Корбин, — Но это все равно не объясняет, куда мы идем и что мы собираемся делать.

— Мы идем в поместье Серафины, — просто ответила она.

— Зачем? — спросил Лэнг.

Но ответ знал Корбин.

Наблюдательный, вдумчивый Корбин, который вечно смотрел на нее этим своим пронзительным взглядом.

— У нее там ребенок, — прошептал он едва слышно.

— Это правда? — резко спросил Лэнг. — У тебя есть ребенок? Вот ради чего все это?

В его голосе звучало такое недоверие, что она не могла его винить.

Подумать только: она, бессердечная стерва, которая твердила им не доверять ей и будто и вовсе не замечала их присутствия — и вдруг мать.

Абсурд.

И она была с этим согласна.

— Она должна стать моей заменой, — тихо произнесла Эвиана. — Вальтер просто ждет, когда она достигнет нужного возраста. Потом я закончу так же, как моя предшественница, а он заберет Прию. Сломает ее. Сделает из нее то, чем стала я. Я не могу…

Она осеклась, услышав шорох и шаги. Лэнг вскочил, обогнул костер и опустился рядом с ней. А потом обнял, притянув к груди. Эвиана застыла, не понимая, что происходит и зачем он ее касается. Ведь все прикосновения, которые она знала столько лет, были жадными, расчетливыми, жестокими.

А Лэнг все держал ее и тихо спросил:

— Ты знаешь, как ее зовут?

— Прия, — выдохнула она и сама не поняла, почему имя далось с таким трудом, будто застряло в горле. Почему по щекам текут слезы, почему она невольно прильнула к нему, позволяя мягко утешать себя? Почему грудь вздымается от рваных вдохов?

Корбин тоже подобрался ближе и теперь сидел рядом. Время от времени он протягивал руку и стирал слезы с ее лица.

— Я не знаю, куда ее увезу, — прошептала Эвиана, уткнувшись в рубашку Лэнга и сама не заметив, как вцепилась в ткань. — Но она не должна закончить, как я. Я — ужасное, бесчувственное чудовище, но она этого не заслуживает.

— Ты не чудовище, bellana, — мягко сказал Лэнг.

— Еще какое, — ответила она. — И я с этим смирилась. Потому что я буду чудовищем ради нее, чтобы ей никогда не пришлось стать такой же.

— Тогда мы тоже станем чудовищами, — отозвался он и невесомо коснулся губами ее макушки.

Ей следовало сказать им «нет».