Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Она собирала вещи.

Вот что она делала.

Складывала всякую мелочь в небольшую сумку.

— Элиза и Разик живут в комнате напротив. Это ведь твоя комната, да? Они там остановились. Аксель и Кэт наверху. Тебе нужна комната…

— Она нужна и тебе, — перебил он.

— Мне не нужна комната, — ответила она. — Я могу спать и на диване.

— Сомневаюсь, что твой муж позволит такое, — бросил он, и да, в этом слове прозвучала горечь.

Тесса на мгновение застыла, медленно опустила вещи, которые держала, и повернулась к нему лицом.

— Он уже рассказал тебе?

— Слава богам, что рассказал. Иначе ты бы, наверное, скрывала это от меня месяцами.

Она опустила глаза в пол. Боги. Он вел себя как последний мудак, но он все еще был на нее зол.

Лука больше ничего не сказал, просто смотрел, как она мучается, пытаясь сообразить, что делать. Наконец она снова повернулась к дивану и продолжила собирать эту гребенную сумку.

— Мне нужно забрать еще пару вещей, и я освобожу твое пространство, — сказала она.

— Это комната Теона.

— Но ты еще не до конца оправился, и теперь, когда ты очнулся, я не буду…

Лука бросил взгляд на кресло, где она спала, потом снова на нее.

— Ты спала там все эти три недели?

— Прости, что спала, когда ты проснулся, — ответила она. — Я не хотела.

— Я не об этом спрашивал.

Она наконец застегнула сумку, подняла ее на плечо и снова повернулась к нему.

— Да, спала. Мне просто нужно было видеть…

— Видеть что, Тесса? — резко спросил он.

— Мне нужно было смотреть, как поднимается и опускается твоя грудь, потому что какое-то время она не двигалась, Лука, — ее голос дрогнул, а в глазах уже стояли слезы. — Ты не двигался, твое сердце не билось, и мне нужно было дождаться момента, когда ты проснешься. Пусть я его и пропустила, но мне было нужно …

Она откашлялась, стерев скатившуюся слезу:

— Теперь я это увидела, и знаю, что тебе неприятно мое присутствие, так что я уйду.

— Значит, возвращаемся к тому, как все было в пещере? — сухо спросил он.

— Я имею в виду, я знаю, что все будет иначе. И, может быть, со временем все станет… не знаю, Лука. Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать или что я должна сделать. Я не знаю, что тебе сейчас от меня нужно, — сказала она, вскидывая руки к волосам.

— Не смей, — прорычал он. — Мы договорились, что ты больше этого не делаешь.

Она замерла, но в ее глазах вспыхнул огонь.

— Мы договорились о многих вещах, которые невозможно выполнить, — парировала она. — Так что я снова спрашиваю: чего ты от меня хочешь? Потому что я устала гадать.

А вот и она.

Маленький комочек ярости, с которым можно затеять драку. Именно это ему сейчас и было нужно. Он хотел наказать ее за то, что она сделала, и он не мог этого сделать, пока она была покорной и смиренной. Ему нужно было, чтобы она была дерзкой и колючей; ему нужно было, чтобы она была готова дать отпор.

— Ты спала в моей постели, а потом бросила меня, оставив лишь записку, — прорычал он низко и угрожающе, потянувшись назад и заперев дверь на замок.

— Ты ясно дал понять, что я тебе больше не нужна, — выпалила она, вскинув подбородок. — Я заслуживаю большего, чем «просто на одну ночь», Лука, а ты заслуживаешь не быть привязанным к той, на кого не можешь смотреть без отвращения.

— Ты так думаешь? Что я смотреть на тебя не могу? — спросил он, медленно подкрадываясь к ней, но она не отступила, крепче сжав ремень сумки.

— Я не знаю, что еще мне думать. Когда я входила в комнату в твоей пещере, ты отворачивался. Когда ты говорил со мной, это было коротко и по делу. Даже когда я спустилась и увидела, что ты проснулся, ты даже не повернул головы. Я прекрасно чувствую, когда я нежеланна. Мне не нужно разжевывать это по буквам, — ее дыхание стало прерывистым.

— Ты закончила свою маленькую истерику? — спросил Лука.

— Маленькую истерику?! — задохнулась она от возмущения, ее сила вспыхнула, осветив Метку на запястье, точь-в-точь такую же, как у Теона.

Его дракон оскалился.

Или это был он сам?

Он был уже так близко, что мог бы коснуться ее, если бы захотел, и он все еще раздумывал, что делать дальше, когда она всплеснула руками.

— Забудь. Я извинилась. Я дала тебе пространство. Я спрашивала, как загладить вину. Если ты не можешь меня простить, я понимаю. Но пойми Лука, я не собираюсь сидеть и позволять тебе играть со мной в психологические игры, — прошипела она, уже делая шаги к двери. — Прости, что побеспокоила.

Его рука метнулась вперед, хватая ее за загривок толстовки.

— Ты можешь хоть на минуту закрыть свой гребаный рот? — прорычал он, дергая ее назад.

Она запнулась, сумка упала на пол.

— Почему? Ты же не можешь перестать быть козлом ни на секунду, — огрызнулась она в ответ. — Отпусти меня!

— Нет!

Она фыркнула, потянулась вверх и расстегнула молнию на толстовке.

— Я совершила ошибку. Огромную. Я облажалась! — разорялась она. — Я пыталась извиниться. Ты меня отверг. Это твое право. Но ты не имеешь права продолжать заставлять меня чувствовать себя ничтожеством только потому, что я нахожусь с тобой в одной комнате!

Она крутанулась, выскальзывая из толстовки, которую он все еще сжимал в руке, и направилась к двери. На ней остались только облегающие легинсы и майка, открывающая живот.

— Вернись сюда, Тесса! — рявкнул он, отбрасывая толстовку в сторону.

Она оглянулась через плечо и с ухмылкой передразнила его слова:

— Нет.

Затем ее глаза расширились, когда он бросился к ней. Она вскрикнула, метнулась в сторону, запрыгнула на кровать и перемахнула на другую сторону. Он позволил ей бежать,