Рассвет ярости и гнева - Мелисса Рёрих

Она молчала так долго, что он уже подумал: ответа не будет. Но потом ее пальцы снова заскользили по его волосам так мягко, что его почти клонило в сон. Казалось бы, после этих трех гребанных недель он должен был на всю жизнь насытиться покоем.

Прошло несколько минут, прежде чем ее тихий голос долетел до него:

— Вы оба позволили мне быть той, кем мне суждено было стать. Хоть злодейкой, хоть святой. Вы принимаете меня вместе со всем моим Хаосом. Кто-то ненавидит злодеев, но я пришла к ним, научилась любить и быть любимой. И, может, это не та любовь, о которой слагают легенды, не такая, как у остальных звезд… но она — наша.

Она уснула, дыхание стало ровным и тихим, а он все не мог последовать за ней. Когда Тесса окончательно расслабилась, Лука протянул ее руку и провел пальцем по метке на запястье.

Злодейка или святая — она принадлежала им.

ГЛАВА 30. ТЕОН

Тесса вздохнула, поудобнее устраиваясь в его объятиях. Одна ее рука покоилась на его груди, а он лениво перебирал ее волосы, ожидая возвращения Луки. Было еще рано, но Теон не удивился, когда Лука выскользнул из постели. Тот всегда вставал ни свет ни заря, а после трех недель сна ему не терпелось снова почувствовать себя живым. К тому же крылья пока нельзя было убирать.

Теон бы сильно удивился, если бы Лука проспал дольше нескольких часов. Спать тот мог только на животе, и Теон прекрасно понимал, почему прошлой ночью он все-таки лег в кровать: просто потому, что там была Тесса.

Дверь спальни приоткрылась, и вошел Лука, ловко удерживая поднос с тремя кружками, кофейником, тарелкой выпечки, апельсинами и соком. Он поставил поднос на журнальный столик, взял две кружки и одну протянул Теону. Тот осторожно подвинулся, чтобы сесть, прислонившись к изголовью, пока Тесса все еще спала.

Приняв кружку, Теон спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — ответил Лука, но Теон прищурился.

— Правда, нормально, Теон, — повторил Лука чуть настойчивее. — Болит все, крылья заживают невыносимо медленно, но могло быть и хуже.

— Ты имеешь в виду, что мог бы и вовсе не проснуться? — сухо уточнил Теон.

Лука метнул на него сердитый взгляд, но раздражение быстро угасло. Его глаза снова скользнули к спящей Тессе.

— Я думал… Я почти уверен, что кинжал, который использовал Декс, не должен был меня убить. Или, может быть, должен был, но уже после… — он тяжело, прерывисто вздохнул. — Я чувствовал, как умирает мой дракон, Теон. Эта часть меня… эта связь…

Теон смотрел на него, не зная, что сказать.

Возможно ли вообще убить только драконью часть существа?

Он не мог представить Луку без способности обращаться, или без полета. А если бы дракон исчез, пропали бы и его силы?

Исчезло бы драконье пламя?

— Но этого не случилось, верно? — наконец произнес Теон. — У тебя все еще есть крылья. Сиенна сказала, они заживут, и ты по-прежнему чувствуешь своего дракона.

— Да, — тихо подтвердил Лука. — Я все еще чувствую все.

Другу не нужно было объяснять подробнее. Теон и сам до сих пор ощущал, как рвалась связь Хранителя и Подопечного. Мучительную и выжигающую боль. Фантомное воспоминание, которое ощущалось так отчетливо, словно это случилось вчера. И он не знал, исчезнет ли это когда-нибудь.

— Мы будем следить за этим, — сказал Теон, когда тишина стала слишком давящей. — Если почувствуешь что-то не то, сразу идем к Сиенне. Или, может, к Ксану.

Лука лишь кивнул и сделал еще глоток кофе.

— Кстати, насчет «не того»… Эта метка у тебя на груди…

Теон замолчал, когда Лука опустил взгляд. Вчера он не стал спрашивать про нее, что было странно, ведь он сразу заметил новую метку на запястье Теона.

— Есть какие-нибудь мысли, что с чем она связанна?

— Откуда мне знать? Я ее себе не ставил, — буркнул Лука. — Вчера и так было столько всего, о чем надо было узнать. Я решил, что это Сиенна сделала, чтобы спасти мне жизнь, и если это не так, кто-нибудь бы сказал.

— Это не Сиенна, — произнес Теон, бросив выразительный взгляд на спящую бурю.

Тесса почти не шевелилась, лишь чуть придвинулась, когда он поерзал, устраиваясь поудобнее. Теперь ее рука покоилась там, и пальцы находились опасно близко к его члену — особенно учитывая, что под одеялом на ней была только одна из его рубашек.

Лука удивленно вскинул брови:

— Это она сделала? Как?

— Мы не знаем, — признался Теон. — Я… не видел всего, и никто не знает, что делает эта метка. Ни Сиенна, ни Тристин, ни Разик, ни Брекен. Элиза считает, что Скарлетт может создавать новые метки из-за своей природы. И, возможно, Тесса сделала то же самое. Но самое странное то, что Тесса сама не понимает, что сотворила.

Губы Луки дрогнули, будто он сдерживал улыбку.

— Ну конечно, не знает.

— Сиенна сказала, что мы поймем не раньше, чем ты проснешься. Да и потом, возможно, придется подождать, пока что-нибудь ее не активирует, — объяснил Теон. — Ты сам ничего не замечал?

Лука покачал головой. Теон так и думал, но все равно надеялся, что хоть эту загадку удастся решить сразу.

Словно не в силах удержаться, Лука подошел ближе к кровати, обогнул ее с другой стороны и сел на край. Теон видел, как сжимаются и разжимаются его пальцы на кружке. Друг изо всех сил боролся с желанием протянуть руку и коснуться Тессы.

— Она говорила с тобой об этом? — спросил Теон, потому что вся эта ситуация была чем-то, что они никогда не обсуждали. Все просто… случилось.

Лука взглянул на него.

— А ты не знаешь?

Теон знал, что они ссорились. Знал, что между ними копилось раздражение. Знал, что они трахались. Эмоции Тессы по их связи проносились вихрем, и он не успевал их разобрать. Он заставил себя остаться внизу, не подниматься и не пытаться все уладить: им нужно было сначала