Путеводная душа - Опал Рейн

к ее затылку, его дыхание, обдававшее ее, пропало, словно он запрокинул голову. Его стон был так близок к тихому рыку, что отдался эхом в ее ушах, и у нее закружилась голова.

— Не так быстро, — предупредил он, схватив ее за волосы, чтобы остановить. — Медленнее.

Она почти выпустила его изо рта, потерев кончик о рельефное нёбо, а затем обвела вокруг него языком. Как только напряжение покинуло его и он перестал сжимать в кулаке ее волосы, Рэйвин погрузила его в себя до самого конца, пока он не уперся в заднюю стенку ее горла.

Затем она снова увеличила скорость, двигая головой еще активнее.

Мерих зарычал, когда его бедра начали двигаться, отстраняясь и подаваясь вперед в такт ей. Когти впились в ее кожу по бокам головы.

Его дыхание обдало ее макушку, словно он снова опустил череп, чтобы наблюдать за ней. Его ствол разбух, и вкус его предсеменной жидкости затерялся в движении между ними.

Затем он наклонился сильнее и толкнулся жестче.

Когда она перестала двигаться, чтобы позволить ему взять ее, он, должно быть, подумал, что это признак того, что для нее это слишком. Он остановился, но его дрожь и тряска были лишь физическими симптомами того, как сильно он сдерживался, что она прекрасно понимала.

— Будь умницей, — пророкотал он, опуская руку, чтобы обхватить ее затылок, пока полностью не накрыл его, его кончики пальцев и когти оказались под ее челюстью и подбородком. — Будь нежной. Потому что если твой рот может принять меня… — его рука сжалась на ее шее сзади, а затем ослабла. — Нет. Просто двигайся медленно. Меня еще никогда так не сосали. Я не знаю, что сделаю.

Глаза Рэйвин расширились. Ему никогда не сосали?

Это только вызвало в ней желание быть с ним безжалостной, вознести его на высоту, которой он никогда прежде не достигал. От этого мне хочется вытрахать ему все мозги.

Она отстранилась, чтобы облизать и подразнить его, и смогла заговорить.

— Я могу быть медленной и нежной, — кокетливо сказала она между поцелуями. — Если ты действительно этого хочешь.

— Да, — ответил он, убрав руку со стола, чтобы заправить несколько ее кудрей за ухо, чтобы лучше видеть. Это пощекотало кончик уха и заставило ее вздрогнуть. — Ты выглядишь красиво с моим членом во рту. Я не хочу, чтобы ты его вынимала.

Его слова — нежные, милые и честные — стали причиной, по которой она не остановится, пока он не кончит, несмотря ни на что.

Что самое страшное могло случиться?

Рэйвин сомкнула губы вокруг него и обхватила основание его члена руками, покрытыми щупальцами. Массируя овалы, откуда, как она думала, могло выйти его семя, она возобновила прежнюю глубину и скорость.

Ей показалось, что он прорычал ее имя в качестве предупреждения, но звук был таким искаженным, что она едва могла его разобрать. Его рука сжалась на ее затылке, когти вонзились в мягкую кожу под челюстью, в то время как другая рука с силой опустилась на стол.

Вспыхнули красные искры, прежде чем вернулся фиолетовый.

— Рэйвин, — прорычал он.

Когда она не смягчила свои движения, а вместо этого попыталась помочь языком, двигаясь волнами, ей не нужно было ничего добавлять, когда он начал толкаться. Он вошел гораздо жестче, с большей силой.

Она была благодарна, когда прохладное ощущение его исцеляющей магии закружилось вокруг нее. Вместо боли в горле она чувствовала только давление. Это позволило ей просто принимать его, а не пересматривать свои действия.

Мерих отступил назад, и от этого движения ее тело выгнулось вперед. Ей пришлось опереться руками о его пах, когда его отступление растянуло ее и выпрямило ей шею. Она практически раздавила его щупальца о него самого.

Ей следовало воспринять его рык как предвещающее предупреждение, но его ускоряющиеся толчки заставили ее лишь пытаться удержать равновесие.

Мерих нажал на ее голову вниз в то же самое время, когда толкнулся вперед.

Писк удивления Рэйвин оборвался, когда его член проскочил заднюю стенку ее горла. Ее руки соскользнули с его паха, чтобы она могла впиться ногтями в его бедра.

Он остановился в тот момент, когда его четыре щупальца обвили всю ее голову, заключая ее в свои объятия, когда она поглотила каждый дюйм его члена. Пока он был глубоко в ее горле, ее губы прижимались к его овальным семенным мешочкам, а извилистое кольцо лежало на ее языке.

Слезы выступили у нее на глазах от давления его обхвата, но боли не было. Единственным неудобством было то, что она не могла дышать.

Рэйвин было все равно.

Не тогда, когда Мерих окончательно терял рассудок.

Его вскрик был громким, но его сдавленное тяжелое дыхание — еще громче. Его ноги дрожали, словно он почти встал на цыпочки, выгибаясь, и все же его бедра подергивались, словно не зная, что делать с обрушившимся на него удовольствием.

Она могла задержать дыхание. Она могла с этим справиться благодаря его исцеляющей магии. Ей просто хотелось большего: чтобы он хоть раз сделал то, что хочется ему самому, чтобы ему было хорошо.

Рэйвин обхватила себя между ног обеими руками, желая унять глубокую пульсацию, надавив ладонями на клитор. Все ее тело сжалось от вторжения, и даже киска сильно сократилась. В результате это возбудило ее сильнее, чем когда-либо.

Она чувствовала себя неоспоримо пустой.

Так чертовски узко, — внутренне застонал Мерих, зависнув в моменте полной и абсолютной неподвижности от того, как она сжалась вокруг его члена. Казалось, его сердце вот-вот остановится.

Мериху не следовало позволять навязчивым мыслям брать верх, но он знал: раз он поместился у нее во рту, значит, поместится и в горле. Он проник глубже, чем мог бы достать в ее киске, не изменяя ее тело, но с этим ему это и не требовалось. Учитывая боль, которая слабо пульсировала в его собственном пищеводе от передачи ощущений, для нее это, вероятно, было дискомфортно.

Под кончиками его пальцев ее горло расширилось.

Она напряглась под ним, но не могла отстраниться, так как его щупальца удерживали ее в тесном клубке.

Ему следует отступить. Ему следует отстраниться. Ему следует извиниться, но блаженство от этой узости, твердой текстуры, тепла ее языка на его узле… Он начал мягко толкаться, пока его мозг растворялся и затуманивался.

Ему почти не нужно было двигаться, так как даже легкое покачивание взад-вперед стремительно несло его к разрядке.

Ее ногти впились в короткую шерсть на его бедрах, пытаясь вонзиться в плоть. Он резко опустил голову, но едва мог видеть ее