Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни - Кейтлин Эмилия Новак

растерялся. Видимо, снятие заклятия сработало. Только, как и полагается, не вовремя. Когда мне, проклятый ад, как никогда были нужны крылья, чтобы облететь каждый метр поля, каждый овраг, чтобы найти ее, их у меня больше не было. Я чувствовал себя таким же беспомощным, как в злосчастный мартовский вечер в коридоре нашей лондонской квартиры, когда жизнь Мэган висела на волоске, а я ничего не мог сделать. Только тогда я хотя бы знал, где она. Сейчас же я вообще не понимал, где Мэган и жива ли она.

Стояла июньская ночь, но температура, по моим ощущениям, упала до совершенно неуместных минус пяти. Зубы стучали, и не только от холода – страх тоже умеет сжимать челюсти до дрожи. Я бежал сквозь тьму, сквозь ветер, пытаясь преодолеть собственную панику, обратно в Касл Рэйвон, чтобы взять хоть что-то теплое. Черный ход, лестница, коридор – все на автопилоте. Я уже был в своей комнате, уже рванул створки шкафа, уже полез за курткой – и вдруг застыл, увидев краем глаза свой килт. Я наспех бросил его на кровать перед уходом в лес, теперь же он лежал аккуратно сложенный, будто я его и не бросал вовсе. Рядом – спорран, сверху – хосы. Я понимал, что это сделал не Аларих или Дункан, только Мэган складывала мои вещи с такой нежностью, будто они – часть меня. Значит, она была здесь. Но когда? Я бросил взгляд на часы – почти половина третьего ночи. То есть за это время она успела вернуться из леса, попасть в мою комнату и уйти в Касл Мэл. Это знак. В голове была каша, а в душе затеплилось слабое пламя надежды, которое я не имел права раздувать. Может, она оставила мне это как сообщение: мол, не волнуйся, я жива, просто потерялась. Но, черт возьми, как можно потеряться в лесу и не найти друг друга, если мы были вместе?

Я смотрел на аккуратно сложенные вещи, и в этом послании было больше смысла, чем в десятке слов. Это могло значить одно: Мэган тоже искала меня, она не сдалась и, где бы ни оказалась, что бы ни увидела, все равно пошла бы за мной.

Я схватил куртку, на бегу натянул ее, вылетел за дверь и начал спускаться по винтовой лестнице. В голове пульсировала единственная мысль: Мэган жива. Она где-то здесь, поблизости, возможно, прямо сейчас в нескольких сотнях метров от меня. Я представлял, как она, моя бедная, измученная девочка, напуганная до дрожи Маргарет, но все же не сломленная, шаг за шагом пробиралась по этой же лестнице в темноте. Сердце мое сжималось от любви, от боли, от бессилия.

Я выскользнул из замка почти бесшумно, не оборачиваясь. Все пути вели в Касл Мэл. Где же еще ей быть?

Ночной воздух резал кожу. Луна, почти скрытая за тучами, отбрасывала бледный свет. Я добежал до замка. Окна темные – плохой знак, очень плохой. Мэган не легла бы спать, не найдя меня, особенно после того, что мы видели, и если бы все еще надеялась снять проклятие. Она должна была ждать здесь или искать, ходить кругами по комнате, пока я не вернусь.

Я снова отчаянно попытался обратиться в ворона. И снова – ничего, ни тени магии. Теперь я был просто человеком, ошарашенным обыденной реальностью – невозможностью лететь. Что ж, надо было попытаться зайти через дверь. И я без колебаний и без плана направился ко входу в замок. Я понимал, как это будет выглядеть: незнакомец тарабанит в дверь в три часа ночи и требует встречи с Мэган. Но, знаешь, дневник, мне в тот момент было абсолютно наплевать на правила, мнения и репутации. Я шел к ней – и только это имело значение.

Я стучал, потом звонил, потом снова стучал, уже с отчаянием. Если бы кто-то смотрел со стороны, мог бы подумать, что я пытаюсь не столько достучаться, сколько выломать дверь. И пожалуй, был бы недалек от истины, потому что с каждой минутой мое терпение таяло, как лед в кипятке, а разум трещал по швам от страха, неизвестности и перегрузки. И вот наконец дверь приоткрылась. На пороге возник Грегор – сонный, взъерошенный, с выражением лица, которое обычно бывает у людей, впервые за долгое время услышавших непрекращающиеся адские трели дверного звонка.

– Доброй ночи! Извините, – выпалил я с такой прямолинейностью, будто исповедовался, – но мне необходимо срочно увидеть Мэган Мак-Кензи. Вопрос исключительной важности, отлагательств не терпит.

Он моргнул один раз, второй, видимо, проверяя, не сон ли это. И в этот момент темноту ночи разрезали фары машины, ослепив нас светом. Мы оба повернулись. Дверца автомобиля открылась, и сначала показалась Мэган, потом – мужчина в темном плаще с капюшоном, похожий на кельтского монаха. Знаешь, дневник, в тот момент мне было абсолютно все равно, хоть бы он был в латах или с посохом, главное – Мэган жива. Она увидела меня, в одно мгновение бросилась на шею, выкрикивая мое имя и захлебываясь в слезах. Обвила меня руками с такой силой, будто мы с ней стояли на краю пропасти, и только это объятие удерживало нас от падения. Она рыдала и в лихорадочном порыве целовала меня в щеки, в лоб, в подбородок, будто пыталась убедиться, что я настоящий, что я здесь. Наверное, она испугалась сильнее, чем я, в какой-то момент подумав, что я исчез навсегда. Моя бедная, уставшая девочка!

Но в следующий миг Мэган резко отстранилась, повернулась и посмотрела на то место, где только что стоял монах, – там никого не было. Машина уехала, а он исчез, растворился без следа.

– Кон! Кон! – окликнула она его, но в ответ ей была тишина. – Кон, вернитесь, пожалуйста! – снова крикнула она в пустоту. – Спасибо вам! Я никогда не забуду вашу помощь!

Грегор все это время стоял как памятник – не сделал ни шага, не дрогнул ни единой чертой лица, лишь в глазах больше не было следов сонливости – только удивление. Его фирменная непроницаемость, казалось, начала давать микроскопические трещины. И возможно, он – точно так же, как и я, – пытался хоть как-то осмыслить увиденное.

Мэган вцепилась в мою руку и повела в дом. В какой-то момент она отстранилась, приблизилась к Грегору, что-то коротко прошептала ему на ухо. Тот лишь кивнул без единой эмоции на лице – механика молчаливого согласия, доведенная до совершенства годами работы с Мак-Кензи. Я уверен, если бы она приказала ему стеречь черта на