Ты в моем сердце - Аня Дарк

думаю, что, будь я или любой другой сотрудник на месте Алины, он бы нервничал так же. Эта его реакция выдала все его чувства к ней. А меня пронзило стрелами ревности и злости. Злости на то, что у него шансов явно больше моих. Со мной она только общаться начала нормально, а ему улыбалась так, что внутренности скручивало. Хотелось встряхнуть ее и обратить внимание на себя. Чтобы улыбалась так только мне.

Пока я думал и злился, Павел уже давно ушел. Опомнился, когда услышал болтавню Крис.

— Вон как заволновался за нее. Говорю же, они любовники. Конечно, так легко строить карьеру. Не удивлюсь, если… Ром, ты куда?

В голове стучала только одна мысль: «Нужно срочно увидеть ее. Убедиться, что всё хорошо». Ноги сами несли меня на парковку. Адрес моментально всплыл в голове и я мчал по загруженной Москве так быстро, насколько это было возможно.

Еще немного и я смогу увидеть ее. Сейчас я понял, что не только волнуюсь за нее, но и жутко соскучился. Еще ни к кому я не испытывал ничего подобного. Что-то гораздо большее, чем влечение, симпатия, интерес. Но сейчас я и не хотел знать наверняка природу этих чувств.

Заехал во двор, припарковался и уже собирался открыть дверь автомобиля, как взгляд выхватил до боли знакомый Порш. Этот Порш я узнал бы из тысячи, потому что это тачка Павла. Его, сука, Порш. Горло перехватило болезненным спазмом. И тут успел раньше меня.

А через минуту я увидел и его самого. Он спешил в подъезд, где живет Алина, с аптечным пакетом и встревоженной рожей.

Глупо отрицать очевидное. У них отношения. А мне, видимо, нужно искать другую работу, потому что я не смогу видеть их вместе. А если и решусь на такое издевательство над самим собой, то буду доставлять ей не меньше боли. Неправильно, эгоистично, но иначе я не смогу.

15

Алина

Давно я так не болела. Обычно насморк, горло болит, а тут температура. Да еще и какая. Ночь прошла словно в бреду. Не знаю, как я услышала звонок в дверь и нашла в себе силы встать и дойти до прихожей. А когда увидела Павла Андреевича, совсем обомлела. Он встревоженно осмотрел меня, а я почувствовала себя крайне неловко. Кажется, по приезду из аэропорта, я сразу завалилась в кровать, немного проболтала с Катей и вырубилась. А ночные метания сотворили из моих волос что-то больше похожее на гнездо. Да и в целом выглядела я совершенно непрезентабельно. Но шефа это нисколечки не смутило. Коснувшись моего раскаленного лба, он понёсся в аптеку, а я, не смея ослушаться его приказа, с чувством облегчения, снова приняла горизонтальное положение.

Я даже не поняла, в какой момент Павел Андреевич снова оказался рядом, протянул мне какую-то таблетку и я покорно ее проглотила. А потом он накрыл мою руку своей, что сначала меня напрягло. Но потом я сама не поняла, как уснула. И спала в этот раз я хорошо.

Проснулась вечером, отзвонилась шефу и снова уснула до утра.

Несколько дней по распоряжению начальства я набиралась сил и даже соскучилась по работе. Поэтому в офис летела окрыленная и воодушевленная. Немного расстроилась, что стол Ромы пустовал. Кажется, я соскучилась по его шуткам и невероятной открытой улыбке. Всё-таки в последнее время мы сильно сдружились. Должна признать, я ошиблась в нем при первой встрече. Только вот… Из головы никак не выходил его тяжелый недобрый взгляд в последний день, когда мы с ним виделись. Нужно поговорить с ним об этом. Всё-таки дружить с ним мне нравилось больше, чем враждовать.

Ближе к обеду меня вызвал к себе Павел Андреевич. Сердце в груди забилось впойманной птицей. Щеки и уши запылали от волнения. После командировки и его визита, когда я заболела, при мысли о нем странный трепет окутывало всё моё тело.

Вот и сейчас я шла по коридору, с трудом сдерживая эмоции. Но стоило подойти к приёмной, как я услышала громкие крики шефа, а когда вошла, поняла, на кого был направлен его гнев. Перед ним опустив голову стояла Леночка и, судя по всхлипам, плакала. Мне даже стало ее жаль. Увидев меня, Павел Андреевич заметно убавил градус агрессии, жестом указал мне, чтобы шла за ним и молча скрылся за дверью своего кабинета. Я бросила еще один сочувствущий взгляд на Леночку, но встретила враждебность и даже наверное ненависть, что вызвало во мне недоумение. И что я ей сделала, интересно?

Вошла в кабинет и увидела, как Павел Андреевич стоял у окна и смотрел вдаль. Хоть руки его были в карманах, невооружённым взглядом было видно, что тело его напряжено до предела. Что-то сильно вывело его из себя, хотя, мне показалось, это не так просто сделать. Я подошла ближе. Нас разделяло не больше двух метров.

— Уволю к чертям эту куклу! — незнакомым злым голосом прогремел он. — Из-за нее сорвалась очень важная сделка, — его кулаки сжались, а плечи словно стали шире, опаснее. — Как теперь разговаривать с этими партнёрами? — задал он, видимо риторический вопрос, но при этом развернулся и посмотрел так проникновенно мне в глаза, что я растерялась.

В его тяжелом взгляде я вдруг увидела такую адскую смесь из чувств, что, не выдержав нахлынувших меня эмоций, подошла ближе к мужчине и сделала то, о чем так долго мечтала. Протянула руку к его лицу и практически невесомо коснулась большим пальцем глубокой складки между густых бровей. Я будто шла по тонкому льду, который трещал подо мной и грозился вот-вот расколоться. А я всё равно ступала по нему аккуратно и не дыша.

Злой взгляд Павла Андреевича сменился сначала удивлением, а затем потемнел, но уже не от ярости. Я только сейчас поняла, что сама дала зеленый свет к действиям. От осознания рука дернулась, но шеф не дал ее убрать, разко перехватив своей мое запястье. Кожу обожго от касания такого неожиданного и интимного. Сердце сорвалось в пропасть, ухнув куда-то в пятки, а взгляд, словно прикованный, смотрел в потемневшие глаза мужчины. Большим пальцем он нащупал пульсирующую венку и притянул мою руку к своим губам. Я замерла словно перед прыжком в бездну. Рука предательски дрогнула, когда нежной кожи коснулись горячие мужские губы. Мой выдох получился каким-то рваным и болезненным от дикого волнения. Я непроизвольно прикусила губу, что моментально привлекло его внимание. Мои щеки вспыхнули с новой силой, выдавая едва сдерживаемые эмоции.

Он