Кто же я? - Анна Миланик

чувственно. Отличный кавалер вел превосходно, как будто танцевать учился еще с пеленок. Под конец песни мы оба увлеклись, глядя друг другу в глаза. Сейчас его радужка как будто изменила цвет. Ушла холодность и появилась легкая затуманенность во взгляде. Предполагаю, именно в тот момент, когда его рука скользнула по моим бедрам и Ворон понял, что нижнюю часть комплекта я тоже не надела.

— Коктейль? — спросил он после танца.

Я утвердительно кивнула, очень хотелось пить.

— Масито пуэро.

— Ты знаешь местный язык?

— Только название коктейлей, — улыбнулся Ворон. — Я через секунду вернусь.

Александр подошел к какому-то мужчине, жестикулируя и говоря что-то, словно пытался объясниться.

Я уже допивала странный напиток, когда Алекс наконец-то вернулся.

— Договорился нам за поставку свежих продуктов на дом, — объяснил муж.

Ворон махнул рукой, привлекая внимание бармена, и показал два пальца. Через пару минут нам принесли еще пару коктейлей. Закралось смутное подозрение, что он хочет меня споить. Или я просто пить не умею? Так или иначе, но после очередной порции мне стало очень хорошо. Слегка кружилась голова, и появилась слабость во всем теле.

— Это для дамы, — сказал бармен на английском и протянул какую-то кашицу. Я коснулась до странной консистенции и поднесла ее к губам, готовясь съесть. — Нет. Нельзя есть. Я увидел раны, это заживляющее средство.

Но его объяснения я не расслышала, умудрившись запихнуть диковинку в рот, чтобы попробовать, а потом стала поспешно выплевывать. Ворон поблагодарил бармена и засмеялся, разглядывая меня.

Могу представить свое лицо! Еще бы: это чудо-лекарство оказалось жутко терпким и сильно вязало. Язык онемел, как будто мне лечили зуб и вкололи анестезию. Но плюс в этом все же имелся. Впервые я услышала заразительный смех Алекса. Может, тоже посмеялась бы вместе с ним, да вот губа слегка отвисла, трудно было ее контролировать.

Ворон нанес средство на мои ожоги. Хорошая терапия для ран. Сначала соленая вода промыла, а теперь чудо-кашка затянет.

Долго ли мы были в местном заведении, сказать не берусь, но вот домой Ворон снова нес меня на руках. Это становилось уже привычкой. Хотя пьяную меня он тащил все же впервые.

Ноги не слушались, а рот выдавал бессвязные слова. Махнула рукой на это бесполезное занятие и принялась мурлыкать песни, так как настроение было отменным. Мужа это, по всей видимости, забавляло. Так мы домой и добрались: пьяная я и веселый Алекс.

Спать легли в одну постель, других здесь и не имелось. Да и тогда мне было все равно, лишь бы лечь. Впервые за долгое время не болело ничего. Раны не беспокоили, и на душе стало спокойно. Красавчик-муж рядом и прекрасный вид на море из окна. Идиллия. Романтика.

Проснулась я от того, что во рту все пересохло. Мои ноги запутались в ткани, и не получалось их освободить. Я ворочалась, скидывая несчастное покрывало, но в итоге лишь больше усугубила ситуацию. Теперь мой зад был полностью раскрыт.

Послышался смех. Я разлепила глаза и посмотрела в сторону источника звука. Алекс вешал на окна шторы, поэтому был сейчас под потолком.

Я нахмурилась и решила доказать, что справлюсь с легкой задачей, сев на постели. Комната поплыла, я снова приняла горизонтальное положение.

— Что, мать, наклюкалась вчера? — засмеялся Ворон.

— И вовсе нет. — Я дернулась, освобождаясь, и шмякнулась с кровати на пол, чем вызвала еще один всплеск хохота.

Он закончил свое занятие и приблизился ко мне. Рывком поставил на ноги, а потом развязал на шее узел.

«Ах, точно! Это же мое импровизированное платье», — дошло до меня, когда простыня полетела на пол.

— Местные напитки славятся своим умением опьянять с первой же порции, — хмыкнул Алекс, а потом посмотрел на меня обнаженную и добавил: — Хорошо, что шторы повесил, а то скоро тут местные начнут собираться, как на просмотр фильма.

Я почувствовала, что краснею и, подняв простыню, двинулась в ванную комнату.

— Можешь ходить, не прикрываясь. Занавески специально для этого, — услышала я веселый голос вслед.

Помылась, напилась воды и вышла своих в вещах, которые были еще слегка влажные.

— Зря. Тебе до этого было намного лучше, — хмыкнул муж, окинув меня взглядом. — Садитесь, мадам. Завтрак готов.

И тут мой нос уловил приятный аромат чего-то вкусного. Пока я мылась, Ворон сделал нам тосты, отварил яйца и приготовил чай.

Я откусила горячий хлеб, с наслаждением прикрыв глаза. Божественно! Облизала губы и продолжила есть, заметив его взгляд, застывший на моих губах.

Улыбнулась.

— Очень вкусно, — похвалила я.

— У нас сегодня много дел.

— И чем займемся?

— Работой по дому. А еще нам предстоит купить для тебя вещи, и мне нужно сходить в центр, чтобы найти телефон. Мой мы удачно утопили, когда потеряли весло.

Целый день мы наводили порядок: постирали белье, которое имело запах сырости, пропылесосили дом, вытерли пыль, вычистили ковры и мебель.

Я устала, но меня радовало несколько фактов. Первый: мы проводили это время вместе и были очень похожи на семейную пару. А второй: мои раны, благодаря мази, затянулись, и я абсолютно не чувствовала их. Основная работа все же лежала на Вороне, но я старалась помочь, как могла.

Когда с этим закончили, отправились на местный рынок.

— Вот это платье примерь, — предложил Алекс.

И понеслась череда примерок, в итоге мы купили больше десяти нарядов, несколько шляпок и пар обуви, хотя местные чаще ходили босиком. Себе Ворон ничего не покупал. При уборке я заметила, что вещей у него здесь достаточно.

Я осталась одна на рынке, чтобы купить еды, пока муж пошел искать телефон.

Одной из приметных для меня деталей стало то, что в хижине был тайник с деньгами, откуда мы и брали средства для трат.

Выбрав продукты, пошла к воде, мы договорились встретиться у пирса. Я залюбовалась водой и лодками. Как здесь красиво! Остров оказался не таким уж необитаемым, как я представила в самом начале. Здесь можно было сесть на паром и отправиться на другой берег. И вроде на острове напротив имелся даже аэропорт.

Я смотрела на каяки, греясь на солнышке, как вдруг в голову пришла неприятная догадка. Муж сказал, что мы совместно проводим каждое лето, катаясь на рафтах, сапах и тому подобном. Но я не умею плавать! Не может же быть такого, что в экстренной ситуации я не вспомнила, как это делать, но при этом отчетливо знала, что меня пытались научить это делать в далекой юности. Настроение испортилось. Снова закралась мысль, что от меня что-то скрывают. И волна подозрений хлынула, разъедая мозг сомнениями.

Где