Бывший. Спаси нашего сына - Ева Кострова

глядя на своё отражение, я поняла, что хватит сидеть сложа руки. Хватит быть жертвой. Мне больше нечего бояться, если он действительно увезёт Алёшку навсегда, безвозвратно. Мой отец перешёл все границы, раздавил последние крупицы моей надежды. И теперь мне нечего терять.

Я не знала, кто мог бы мне помочь. Отца боялись все, его влияние простиралось далеко, а его методы были беспощадны. А еще он имел большие деньги и связи во всех отраслях, как выяснилось.

Угрюмо наблюдая, как «пляшут» в окне машины вековые сосны, я поняла, что готова пойти на все, лишь бы Алешка был со мной. А значит, пора было столкнуться с прошлым лицом к лицу.

Пусть Андрей Тигровский и был уродом, но он был отцом родным Алёши.

Кажется сейчас он единственный, кто мог бы иметь хоть какое-то влияние, хоть какой-то ресурс, чтобы противостоять моему отцу.

Пусть поможет, в конце концов, я из-за него в таком отвратительном положении. Это он, в конечном счёте, был причиной всего. Он обязан мне помочь. Я найду его. И я заставлю его спасти нашего сына.

15

— Ты просто тупая. Ирка — рваная дырка. Отец убьет тебя и твоего вонючего щенка, — орал Игорь, пока я лихорадочно скидывала в сумку свои немногочисленные вещи. Его слова били, как кнутом, но я уже не чувствовала боли, лишь глухое раздражение.

Сегодня я твёрдо решила уйти из дома. Хватит с меня диктата отца и старшего брата. Они всегда считали меня своей собственностью, помыкали, как хотели, словно я была вещью, а не человеком со своими чувствами и желаниями. Но мне это надоело до чёртиков.

— И куда ты пойдёшь? К этому придурку? — брат был на взводе, его лицо покраснело, а жилы на шее вздулись. Мне стоило промолчать, но я действительно устала ссориться с ними за своё мнение, устала вечно быть неправой.

— Да, к нему. Он любит меня, а я люблю его, — выпалила я, и тут же осеклась, потому что Игорь заржал, как конь. Этот мерзкий, надрывный смех наполнил комнату, заглушая стук моего сердца.

— Любит? — сквозь смех процедил тот, кто должен был защищать и лелеять младшую сестрёнку, а не унижать при каждом удобном случае. В его глазах не было ни грамма сочувствия, лишь злорадство. — Да на хрен ты ему не сдалась. Не веришь? Смотри, хотел, чтобы ба тя при тебе размазал урода, но раз ты настаиваешь сейчас...

Передо мной появился экран телефона брата, а на нём — танцпол одного из модных клубов нашего города. В лучах стробоскопа и клубах какого-то дыма я без проблем узнала фигуру любимого мужчины. Его движения, его стать — всё было до боли знакомо. К нему льнула какая-то фигуристая девица, её тело было обтянуто чем-то блестящим. Они двигались в такт ритмичных басов, их танец даже с натяжкой нельзя было назвать целомудренным.

Они будто занимались любовью прямо на танцполе, их тела переплетались в пошлом, откровенном движении. Его руки, ещё вчера ласкавшие моё тело, так же ласкали идеальные изгибы той незнакомки. Вся картинка была настолько живой и отвратительной, что желудок ск рутило.

— Вчера ночью заснял, — лениво протянул Игорь, словно успокоившись и наслаждаясь моим страданием, не сводя взгляда с моих мокрых щёк, по которым текли горячие, жгучие слёзы.

— Ты врёшь! — упрямо ответила я, утирая слёзы, но голос дрогнул, выдавая мою боль. Я хотела верить, что это ложь, что это какой-то жестокий розыгрыш.

— Вот же дура! Ты не выйдешь из дома! — проорал брат, его голос снова наполнился яростью, и он громко хлопнул моей дверью, оставляя меня в одиночестве с разбитым сердцем и страшной правдой.

Из воспоминаний, что обрушились на меня, словно лавина, вырвал резкий автомобильный сигнал. Я вздрогнула и пришла в себя, осознавая, что стою посреди улицы, а такси нетерпеливо сигналит, заждавшись меня.

Интересно, если бы Игорь был жив, на чьей сейчас он был бы стороне? Хотя, не стоило и сомневаться. Брат был тенью отца, его гордостью и примером. Таким же скользким и гадким, таким же жестоким и беспринципным. Таким станет и мой Алёшка, если я оставлю его с этим уродом — своим отцом.

Поэтому выбора у меня не было. Я должна использовать все шансы, все возможности, чтобы вырвать своего сына из лап этого чудовища. И пусть для этого придётся обратиться к другому чудовищу, к Андрею Тигровскому. Я сделаю это.

Легче было сказать, чем сделать. Где его искать? У меня не было ни его номера телефона, ни каких-либо его данных. Он был для меня лишь смутным, отвратительным воспоминанием, воплощением всего, что пошло не так в моей жизни. А теперь он стал единственной надеждой.

На работу я снова не пошла. В таком состоянии я была бы бесполезна, да и синяк на щеке девочки бы точно заметили. А ещк мне было просто не до работы. Весь мир сузился до одной цели: вырвать из лап обезумевшего отца моего Алёшку.

Я начала лихорадочно искать. Первой мыслью было позвонить Яне, но я довольно быстро остановила себя. Что я ей скажу?

«Твой новый парень — отец моего сына. Не могла бы ты дать его номер? А то мой папаша хочет меня выдать замуж за отвратительного старика, а сына увезти заграницу»? Нет, это было слишком.

Просидев несколько часов в интернете, перебирая обрывки информации, я поняла, что это бесполезно. Он был слишком скрытным, чтобы его контакты лежали в открытом доступе. Но затем всплыло кое-что из разговора с Яной. Она упоминала клуб.

«Мы из Фонтанов уехали, сейчас в Африке тусим, это Тигра клуб.»

Эти слова зажглись в моём сознании. «Тигра клуб». Если он и правда его владелец, то это был единственный след, единственная зацепка.

Решение пришло внезапно и бесповоротно. Я не могла ждать, не могла сидеть сложа руки. Надвигалась ночь, и это был мой единственный шанс. Я выключила свет и включила телевизор. Чтобы наблюдателям Ахмеда было понятно, что я дома и собираюсь спать.

Наскоро оделась, схватила ключи и выскочила из квартиры. Единственный путь в моих нынешних обстоятельствах лежал через пожарную лестницу, выходящую с другой стороны дома. Иначе отец и его противный друг будут знать, куда я отправилась.

Здание клуба, огромное и неоновое, мигало вульгарными огнями в ночи. Но для меня это было логово хищника, его берлога, куда я шла, словно на заклание.

Когда я увидела вывеску: "Africa. Tigra Strip Club", меня окатило волной жгучего стыда. Стриптиз-клуб?

Мой отец,