Бывший. Спаси нашего сына - Ева Кострова

Я сделала глубокий вдох и заставила себя выйти из такси. Женщина в скромном сером спортивном костюме, стоптанных кроссовках и кожанке, одна-одинешенька, я смотрелась до странности нелепо в этом царстве полумрака, громкой музыки и откровенных танцев. Удивительно, но фейс-контроль я прошла быстро, меня даже не заметила охрана, но внутри, казалось, каждый взгляд, казалось, был прикован ко мне, и я чувствовала себя обнажённой.

В голове гудело от грохота басов, воздух был тяжёлым от запаха дешёвого парфюма и сигаретного дыма. Я стала озираться, пытаясь найти хоть что-то, что не кричало бы о пороке.

Наконец, я подошла к барной стойке. Бармен, здоровенный мужчина с татуировками на руках, лениво протирал стакан.

— Где я могу найти Тигровского? — спросила я, перекрикивая музыку.

Он вскинул брови, оценивающе оглядев меня с ног до головы, и на его лице появилась ехидная ухмылка.

— Решила устроиться? — пошутил он. — Только вот училок мы не берём, даже физкультурниц. У нас тут без трусов танцуют...

— Я не училка, а мать его сына! — выплюнула я, ударяя ладонью по стойке. — Так что либо ты сейчас же скажешь, где его найти, либо я ему такой сюрприз устрою, что он пожалеет, что вообще родился!

Глаза бармена полезли из орбит. Ухмылка исчезла с лица, сменившись выражением чистого шока. Он оглянулся по сторонам, словно проверяя, не слышал ли кто-то ещё мою гневную тираду. Помедлив секунду, он быстро, почти неуловимо, качнул головой в сторону одной из многочисленных дверей, ведущих в глубину клуба, вероятно, к VIP-комнатам.

— Только он там не один! — крикнул он мне в спину, когда я уже развернулась и решительно направилась в указанном направлении, не оборачиваясь.

Миновала шумные залы, пока не наткнулась на коридор, к которому качнул головой бармен. Моя первая мысль была, что Андрей там с какими-то деловыми партнёрами. Глупая, наивная мысль, которой я пыталась заглушить нарастающую тревогу.

Но каков же был мой шок, когда я, распахнув дверь одной из комнат, увидела вовсе не деловую встречу. В неоновом полумраке, две девицы без лифчиков и в одних трусах ползали по полу и извивались в медленном, откровенном танце. Их тела блестели от масла, а движения были вызывающе пошлыми.

А посреди всего этого, развалившись в кожаном кресле и широко расставив ноги, восседал Тигровский и хмуро наблюдал за ними. В его взгляде не было ни удовольствия, ни заинтересованности, лишь какая-то пресыщенность и отстранённость. Он словно был на представлении, которое ему уже порядком надоело.

Не выдержав этого зрелища, я громко выдохнула, хлесткие слова вырвались сами собой:

— Вот же кобель!

Мой голос, полный отвращения и презрения, мгновенно привлёк всеобщее внимание. Музыка, казалось, стихла, а танцовщицы замерли, их движения прервались. Глаза Тигровского медленно поднялись, и его взгляд, до этого отстранённый, теперь был устремлён прямо на меня, полный обжигающей ярости.

16

Андрей выпрямился в кресле, и его взгляд, словно физическое прикосновение, пробежал по моей фигуре, остановившись на покрасневшей щеке. В этот момент я почувствовала, как между нами вспыхивает нечто электрическое, опасное.

— Ты дверью ошиблась? — грубо прорычал он и в его глазах вспыхнул опасный огонёк.

Одна из девиц, та, что была понаглее, надменно изогнула бровь, оценивающе оглядывая меня. Другая же, напротив, испуганно прикрылась руками, пытаясь спрятать своё почти обнажённое тело от посторонних глаз.

— Увы, но нет. Нам надо поговорить, — сказала я, и приоткрыв дверь, кивнула девицам на выход, надеясь, что они поймут намёк.

Но ни одна из них не шелохнулась, как и сам Тигровский. Они были словно застывшие статуи в этом душном полумраке.

— Разве ты не видишь, что я занят? — протянул он, его голос был тягучим, полным превосходства, и он лениво махнул рукой, давая уже ошалевшим танцовщицам знак, чтобы продолжали.

Они медленно возобновили свои движения, но их взгляды всё равно не отрывались от нас.

— Вижу, — процедила я в ответ, чувствуя, как злость закипает внутри. — Я так и знала, что ты разобьёшь Янке сердце.

Он усмехнулся, его губы растянулись в хищной ухмылке.

— О чём ты? У нас тут собеседование, да, девочки? — девочки синхронно кивнули, а этот кобель улыбнулся. — Если нужна работа, присоединяйся. Возможно, ты меня впечатлишь, хотя сомневаюсь, ты ведь уже пыталась, несколько лет назад.

— О да, тогда ты точно не впечатлился, — прошипела я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Раз кувыркался со всеми подряд, пока я...

Я уже пожалела, что пришла к нему. Тигровский урод, какой был, таким и остался — циничный, жестокий, пресыщенный.

Но выбора у меня не было, поэтому я до сих пор не ушла, хотя каждый инстинкт кричал бежать прочь. Только теперь я не намерена была говорить ему, что Лёша его сын. Я мать. А кто отец, не его дело...

— Что ты? — поднялся он со своего места, его движения были медленными, хищными, и он медленно направился ко мне. Моё сердце бешено заколотилось. — Впрочем, уже не важно. Хочешь поговорить, раздевайся. — сказал он, сверкая на меня полными ярости глазами, в которых горел нездоровый огонёк. — Здесь я принимаю только без одежды. Девочки! — Он резко обернулся к застывшим девкам, которые с интересом наблюдали за развитием событий, и щелкнув пальцами, указал обеим на дверь. — Блонди, можешь выходить на кухню, а ты завтра в правую верхнюю клетку.

Оставшись со мной наедине, Тигровский снова неторопливо присел в кресло и уставился на меня выжидающе, его взгляд был полон вызова и какой-то жуткой затаённой силы. Я чувствовала себя пойманной в ловушку.

— Или танцуй, или проваливай, — повторил он, и его голос, хотя и был тихим, прозвучал как приговор.

И я решилась.

Ради сына я готова была хоть перед всем клубом раздеться, лишь бы Андрей помог вырвать Алёшу из лап моего чокнутого отца. Это была последняя карта, которую я могла разыграть.

Медленная, обволакивающая мелодия продолжала литься из динамиков, заполняя собой неоновый полумрак комнаты. Я прикрыла глаза, пытаясь отстраниться от реальности. Представляла, что вокруг меня не этот душный клуб, а горы — тихие, безлюдные и такие красивые. И ветер шелестит в травах, а воздух чист и свеж.

Тело двигалось само по себе, подчиняясь давно забытым ритмам.

Я отключила разум, оставив себе лишь инстинкты, пытаясь превратиться в нечто иное, чтобы не чувствовать стыда и унижения. Я гладила своё тело руками, изображая ласки неведомого мне мужчины, которому мысленно отдавала себя, чтобы хоть как-то отстраниться от реальности.

Мои