Сын маминой подруги - Дарья Волкова

Но почему-то последняя мысль, перед тем как уснуть, была связана не с Кодексом, а всё с тем же противным Захаром. Уля вдруг подумала о том, что он ведь совсем рядом, в соседнем доме. И вот если она сейчас встанет, тихонько обуется, накинет на себя пуховик и дойдет до соседнего дома и постучится в дверь – что произойдет?

Ответа у нее не было. Но уснуть Ульяна всё же смогла.

* * *

Утро случилось и в самом деле ранним. Ульяна даже позволила себе поворчать что-то в подушку, но свет был уже безжалостно включен, а Настасья Капитоновна чем-то деловито гремела за стеной на кухне. Уля вздохнула и перевернулась на спину. Ну что же, придется вставать. И кто придумал эти вот новогодние столы, когда можно просто проспать до обеда?

А потом Ульяна вспомнила вчерашний день и даже на секунду зажмурилась. Может, ей это всё приснилось, а? Захар, баня и вот это всё?

Господи, как плохо быть разумной и трезвомыслящей женщиной! Потому что ни малюсенького шанса, чтобы поверить, что всё это ей приснилось, у Ули не было. Еще раз вздохнув, она села и спустила ноги с дивана.

Впрочем, мрачное настроение скоро исчезло. Потому что на кухне уже пахло блинами! Подумать только, на часах еще нет девяти, еще только-только начало сереть за окнами, а тут – гора блинов! Это же в котором часу сама Настасья Капитоновна встала? Уля снова устыдилась.

Она пошла и обняла бабушку. Несмотря на то что они виделись очень-очень давно, Ульяна чувствовала какую-то близость к старушке. Не зря говорят, что кровь людская не водица. Настасья Капитоновна с готовностью обняла Ульяну в ответ, а потом заторопилась переворачивать очередной блин.

– Улюшка, я чай заварила, травы сама растила, ох, духовитый. А блины бери споднизу, они остыли уже.

Господи, ну какие угрызения совести о собственной аморальности могут протиснуться мимо удовольствия теплых свежевыпеченных блинов со сметаной. А потом взошло солнце, подарив последнему дню года ясную погоду. Ульяна окончательно махнула рукой на свои вчерашние подвиги и с головой окунулась в подготовку новогоднего стола.

Оказалось, что приготовления были затеяны не зря, потому что первого января нового года к обеду в гости к Настасье Капитоновне должен явиться весь ее хор. Ну, не совсем весь, но лучшая его часть.

– Уж в новогоднюю-то ночь мы не собираемся, возраст не тот, чтобы по ночам шарахаться. Я и сегодня долго сидеть не буду, так, президента послушаю да и спать пойду. Зато уж завтра… – Настасья Капитоновна даже зажмурилась от удовольствия, продолжая деловито раскатывать тесто. – Так что скучно тебе тут со мной в Новый год будет, Улюшка. Зато уж первого мы тебя развлечем!

Уля вздохнула. Перспектива слушать выступления народного хора на дому казалась ей несколько… спорной. По части удовольствия. Но Ульяна мудро промолчала.

И они сели лепить пельмени.

Это был какой-то нескончаемый день готовки. Пельмени, пироги, сельдь под шубой, винегрет, мясо по-французски. С непривычки было очень жарко от большой печи. В шесть вечера Уля взмолилась о пощаде и была милостиво отпущена с кухни.

Ульяна вышла на улицу. Какой сегодня день чудесный для прогулок! Был. Сейчас уже стемнело. Ульяна покосилась на соседний дом. В нем светились окна, по крайней мере, на первом этаже. Интересно, что сейчас делает Захар?

И снова вернулась ночная крамольная мысль. Уле до зуда вдруг захотелось пройтись до его дома и всё же постучать в его дверь. Просто чтобы посмотреть на реакцию. Угрызения совести ее терзать перестали, но вот она сама перестать думать о Захаре не могла. Правда, прекратила попытки угадать его мысли – Уля смогла себя убедить, что, во-первых, это у нее всё равно не получается, а во-вторых, ей это и не надо. Но что-нибудь сделать хотелось просто до зуда в кончиках пальцев.

Разгоряченные готовкой у печи щеки наконец остыли. Как и вся Ульяна. Обойдется этот Захар. Не женское это дело – за мужиками бегать. Даже если они сложены как боги, в отдельных местах абсолютно идеальны и великолепно умеют делать куни.

Уля вздохнула – не в первый раз за день – и вернулась в дом. А там прилегла на диван с телефоном – и как-то незаметно заснула. Проснулась она от того, что Настасья Капитоновна тормошила ее за плечо.

– Улюшка, вставай, уже начало девятого. Давай за стол садиться, Старый год провожать. Гость у нас.

Уля села, нещадно зевая и прикрывая рот. Голова была тяжелой – как и всегда, когда спишь вечером. Ульяна тряхнула головой, убрала волосы от лица и подняла наконец взгляд.

В дверном проеме, с бутылкой шампанского и ананасом, стоял Захар.

– Ну, чего ты встал в дверях-то! – как будто привычно ворчала на Захара Настасья Капитоновна, выглядывая из-за его плеча. – Пойдем на кухню, бутылку твою в холодильник уберем, да этого зверя хитрого колючего… Чего с ним делать, а? Ты хоть знаешь, как его резать-то, этот ананас?

– Разберемся, Настасья Капитоновна.

– Ну и пошли. Дай девчонке в себя прийти, а то встал и зенки вылупил.

Захар хмыкнул, подмигнул Ульяне, повернулся и вышел.

А Ульяна со стоном снова уткнулась в подушку. Вот же гад! Выбрал время! Когда она спросонья, лохматая и мало что соображает. Но сама она при этом улыбалась. Глупо и счастливо улыбалась.

* * *

– А чего это ты, Захар, удумал с нами Новый год встречать? Ни разу не встречал у меня, сколь рядом живем, а тут вдруг… – Настасья Капитоновна накладывала Захару на тарелку всего понемногу.

– А вы против, Настасья Капитоновна?

– Была бы против – так бы и сказала. А я спросила – чего передумал?

– Да так. – Захар пожал плечами и взял протянутую тарелку. – Разнообразия захотелось. И вашей вкусной еды.

– От жук! – рассмеялась Настасья Капитоновна. – Ты и завтра еще приходи. Мы тут завтра петь будем!

Захар страдальчески изогнул бровь и исподтишка бросил взгляд на Ульяну. Она едва сдерживала улыбку. Улю не покидало ощущение, что они с Захаром два школьника на уроке у строгой учительницы. А еще – ощущение какой-то общей тайны. И про собственные сомнения и самокопания забылось совершенно, будто их и не было.

– Спасибо, я подумаю. – Захар наколол на вилку ломтик розовой ветчины.

– Подумай, подумай. И дай-ка мне пульт, вон он, на краю стола лежит.

А дальше Ульяна и Захар оказались единственными зрителями уникального представления под названием: «Настасья Капитоновна смотрит новогодние программы». Они ели всевозможные вкусности и слушали, как Настасья Капитоновна комментирует происходящее на