Сын маминой подруги - Дарья Волкова

Глава четвертая

Круговерть и мельтешение останавливались медленно. И так же медленно и неохотно Уля выплывала из чувственного тумана. Тело пребывало в неге.

Тело лежало на другом теле!

Ульяна дернулась и почувствовала, как мужская рука, лежащая на ее попе, двинулась выше, легла на поясницу и прижала.

– Куда?

– Я тяжелая, – пискнула Уля.

– Да ладно? – хмыкнул Захар.

Рука его принялась что-то чертить на ее пояснице, отчего Уля тут же стала покрываться мурашками.

– Я вешу восемьдесят килограммов, – зачем-то вдруг выпалила Ульяна. – Ну, или чуть меньше.

– Ну, а я значительно больше.

– А сколько? – внезапно заинтересовалась Ульяна.

– А не знаю. – Пальцы Захара продолжали выписывать какие-то линии на ее пояснице, рассыпая салюты мурашек по телу. – Давно не взвешивался. Последний раз было сто двадцать, кажется. Но, по-моему, я с того времени чуток набрал.

Проблема лишнего веса у Захара явно не стояла. Веса у него лишнего не было. Захара было просто много. И это почему-то Улю успокоило. Наверное, ему и в самом деле… не тяжело.

– А давай еще шампанского выпьем? – вдруг предложил Захар. – Пока оно не согрелось окончательно.

– Давай.

Попытку Ульяны натянуть на себя одеяло Захар решительно пресек.

– Ты разве не знаешь? – Он протянул ей одной рукой бутылку, другой решительно сбивая одеяло за спину. – Шампанское в новогоднюю ночь полагается пить голой.

Его глаза смеялись. А еще в них было восхищение. И Уля вдруг поняла, что вот прямо сейчас ей реально вообще на всё пофиг. На все мысли «А как же?» и «А если?», на сомнения, на комплексы, на всё сегодня плевать. На всё, кроме этого удивительного мужчины рядом.

– А как же носки? – Ульяна подтянула под себя ногу, взяла бутылку из рук Захара и сделала щедрый глоток.

Шампанское было уже не ледяным, но всё еще достаточно холодным. И очень вкусным.

– В носках можно, – шепнул ей Захар, обнимая сзади.

Это было и в самом деле новогоднее чудо – пить из горлышка шампанское, будучи одетой только в носки – и нисколько не смущаться этого. Чувствовать, как сзади к тебе прижимается большое обнаженное горячее мужское тело. Чувствовать поцелуи на своих плечах и шее. Ощущать касания его холодных – от того, что держал бутылку с шампанским, – пальцев к своей груди. Это почему-то очень горячие касания, несмотря на холод пальцев. А потом протянуть ему бутылку, откинуться на постель, забросить на изголовье руки и прошептать:

– Допивай и приступай.

И его поцелуи со вкусом шампанского, и его губы, руки, язык – везде. И потом всё только еще слаще и… и уже совсем после веки тяжелеют, но из последних сил Ульяна всё же открывает глаза.

– Захар, я сейчас усну.

– Так спи. – Ее обнимают крепче поперек живота и притягивают к широкой груди.

– Нет, мне надо домой.

– Не надо.

– Надо. – Ульяна сняла руку Захара со своего живота. – Бабушка ругаться будет.

Несмотря на все наслаждение сегодняшней ночи – и вчерашней бани тоже! – за этот взрыв смеха Уля была готова его придушить.

Захар, похоже, заметил кровожадный блеск ее глаз и сел. Демонстративно зевнул, прикрывая рот кулаком.

– Ты точно не хочешь спать здесь? – Он самым искусительным жестом обвел рукой широкую постель.

Соблазнительно. Очень. Остаться здесь. И засыпать, чувствуя, как Захар ее обнимает. Уля почему-то была уверена, что именно так и будет. Но… но она где-то внутри очень отчетливо чувствовала, что так будет неправильно. Что если она заявится домой завтра утром, то это будет нехорошо. И ей точно будет стыдно смотреть в глаза бабушке – как бы глупо это ни звучало. Уля это точно знала.

– Нет. Я пойду.

Она подползла к краю кровати, неловко спустила ноги и встала. И, стараясь не думать, как это выглядит со стороны, стала собирать свою одежду.

– Я тебя провожу.

Уля даже оглянулась на Захара от удивления.

– Зачем? Это же в соседний дом.

Он тоже подтянулся к краю постели, встал и повторил упрямо:

– Я тебя провожу.

Уля лишь пожала плечами.

Когда она одевалась, то думала – наверное, нарочно, чтобы не думать о чем-то, о чем думать не следует, – о всякой ерунде. О том, например, что сил у нее на то, чтобы идти сейчас в душ, просто нет. Да и бабушку еще разбудит своими ночными гигиеническими процедурами. Что так и ляжет спать, вся в следах греха. Не у Захара же мыться? Хотя, может, это не такая уж и глупая идея и… Нет, надо уходить.

– Держи. – В ее ладонь скользнуло что-то круглое. Это оказалось яблоко с блюда с фруктами.

Ульяна хотела спросить что-нибудь вроде «Зачем?», но почему-то не стала. Кивнула и молча обхватила яблоко пальцами. Оно было круглое и ладно лежало в ладони.

* * *

– Ты замерзнешь. – Уля смотрела куда-то в середину груди Захара, в развал так и не застегнутой короткой куртки.

– Ты же сама сказала – мне до соседнего дома.

А потом он привлек Улю к себе, прижал – и поцеловал. В губы, каким-то таким поцелуем, от которого у нее закружилась голова похлеще, чем от тех, смелых поцелуев в постели. Когда не в губы, а совсем в другие места. Но голова сейчас кружилась до слабости в ногах.

– До завтра, – шепнул ей Захар прямо в приоткрытые губы. – Точнее, до сегодня. – А потом повернул, подтолкнул к двери бабушкиного дома и напутствовал: – Постарайся выспаться.

* * *

Утро было милосердным. Настасья Капитоновна дала Уле выспаться, и лишь когда часы показали одиннадцать, начала будить внучку.

– Улюшка, давай-ка просыпаться, девонька. Уже гости скоро придут, а ты всё подушку обнимаешь.

Уля сонно вздохнула и перевернулась на спину.

– Что, допоздна вчера с Захаркой засиделись?

Вот слова про Захара – самое лучшее средство, чтобы резко проснуться. И так же резко сесть на диване. Настасья Капитоновна устроилась на краю дивана и с какой-то чуть насмешливой, – а может, Уле это показалось спросонья – улыбкой смотрела на внучку.

И засиделась, и залежалась, и даже заскакалась верхом. Ох…

Уля зевнула, пряча за ладонью смущение.

– Ну да, немножко.

– Это ничего. – Настасья Капитоновна похлопала ее по руке и встала. – Сегодня пораньше ляжешь.

Уля смотрела в спину выходящей из комнаты бабушки. Пораньше ляжешь… Нет, это вряд ли. И она счастливо улыбнулась, довольно и по-кошачьи потягиваясь. Что-то вдруг твердо уперлось ей в бедро. Ульяна опустила руку. Это оказалось яблоко, которое дал ей вчера Захар. Она наполнила ладонь теплым гладким кругляшом, и улыбка ее стала