Сын маминой подруги - Дарья Волкова

Проснулась Ульяна резко и долго не могла понять, что происходит, где она и сколько сейчас времени. Из-за приоткрытой двери маленькой спальни доносился заливистый храп Настасьи Капитоновны.

Ульяна нашарила на полу телефону, поднесла к лицу, щурясь на яркий свет. Двенадцать без четверти! Ее же Захар ждет!

Стараясь ступать бесшумно, Уля прошла к входной двери, накинула пуховик, обулась, пригладила волосы. Сунула руки в карманы, нашла там подаренное Захаром яблоко, аккуратно откусила. И осторожно толкнула дверь.

Глава пятая

Окна дома Захара были темные. Неужели спит?! Это единственное, что Ульяна успела заметить и подумать, прежде чем ее кто-то тронул за руку. Она подскочила на месте, а крик остался запечатанным в горле большой мужской ладонью.

– Ты чего орёшь? – шепнул ей Захар на ухо.

Она убрала его ладонь от своих губ. И обессиленно откинулась на его грудь.

– Как ты меня напугал…

– Чего напугал-то?

– Я думала, ты меня дома ждешь.

– Нечего тебе по ночам одной ходить. – Он распахнул куртку и обернул Улю полами. – А я тут уже полчаса жду.

Ульяна повернулась, скользнула руками под куртку и обняла за спину.

– Замерз?

– Не. А-а, да, замерз! Пойдем меня греть.

– Пойдем.

И Уля снова захрустела яблоком, которое чудом не выпало у нее из ладони.

* * *

В доме по-прежнему горели только гирлянды. И Захар по-прежнему крепко держал ее за руку, пока они поднимались по лестнице на мансарду. И там их по-прежнему встречала широкая кровать. И блюдо с фруктами так же стояло на прикроватной тумбочке. Только вместо шампанского сегодня – кувшин с рубиново-красным морсом.

И поцелуи Захара такие же… такие же горячие. И руки его тоже горячие. И куда-то быстро исчезает одежда. И всё, что Ульяне нужно – это его горячее обнаженное тело.

Она снова попадает под гипноз его прикосновений. Ничего не видит, ничего не слышит, только чувствует. Как его руки гладят и сжимают грудь. Как трутся горячие и чуть шершавые ладони о соски. Как на смену ладоням приходят пальцы. Потом губы.

И потом его губы везде, и она уже точно знает, что скоро будет совсем хорошо и сладко. Уверенность в этом – что-то совершенно новое для Ульяны. Это первый мужчина в ее жизни, про которого есть такая уверенность. Про которого она точно знает, что он сейчас сделает ей хорошо. Очень хорошо. Так, как до него никогда не было.

И он делает.

И, дав ей немного времени продышаться после оргазма, обжигает шепотом ухо то ли просьбой, то ли стоном:

– Сзади тебя хочу. Пожалуйста…

Можно подумать, она бы смогла отказать. Можно подумать, он бы дал ей такой шанс. Потому что уже через секунду Захар за бедра подтянул ее вверх, провел ладонью по спине, огладил ягодицы.

– Ля, какая же ты…

Уля всегда считала, что поза, когда мужчина сзади, – тоже не для нее. Ну, потому что у нее сзади – лучшие сантиметры и килограммы Севера. Ее поза вообще – на спине, желательно в темноте и в идеале – под одеялом. Так спокойнее и получается почти не рефлексировать. Сейчас рефлексировать, несмотря на позу, свет от гирлянд и отсутствие одеяла, не получалось от слова «совсем». Сейчас получалось только прогибаться сильнее, поднимая бедра выше, тяжело дышать и вздрагивать от предвкушения.

Ну чего он там копается и шуршит?!

Ой…

Это самое «Ой» у нее и вырвалось. Ульяна почувствовала, как Захар всем телом прижался к ней сзади, как сжались его пальцы на ее бедрах. Чувствовала горячую наполненность и растянутость им – в этом положении почему-то гораздо сильнее. И с мурашками почувствовала, как он часто целует ее в плечо.

– Что? Сильно? Глубоко?

У нее был один такой не очень приятный эпизод. Когда она не слишком трезвая попросила своего партнера: «Хочу глубже!». После этого эпизода их отношения и прекратились. Потому что она тогда услышала: «Ты дура? Какое глубже? У тебя там и так тоннель под Ла-Маншем!». То чувство стыда и одновременно дикой злости на этого недоделанного проходчика тоннелей Уля отчетливо запомнила. Думала, не забудет никогда.

А теперь у нее случился приступ амнезии. Она прикусила губу, но это не помогло. И Ульяна прогнулась еще сильнее и простонала:

– Мало. Хочу еще. Глубже. Сильнее.

Поцелуи прекратились. Захар замер. А потом прикусил ей шею – не сильно, но чувствительно.

– Как прикажете.

У него был еще запас – чем – и глубже, и сильнее. Так что Уля впервые в жизни почувствовала, что ее трахают. Жарят. Дерут. И даже то самое матерное слово. Вот теперь весь смысл этих глаголов до Ульяны дошел. Можно сказать, в нее эти слова вдолбили – надежнее, чем репетитор тригонометрию в одиннадцатом классе.

Только результатом стал не высокий балл на экзамене, а опустошительный, горячий, как лава, оргазм.

Она шлепнулась на живот и дышала, как вытащенная на берег рыба. Чувствовала, как губы Захара снова касаются ее плеча, как обнимает и поворачивает их обоих на бок. И его хриплый шепот:

– Какая же ты у меня… огонь-пожар…

* * *

Ее же из рук выпускать не хочется. Это оказалось прямо чем-то новым для Захара. Ему раньше всегда… всегда было как-то… как-то брезгливо после. Лежишь весь потный, липкий. И члену после секса почему-то холодно. И хочется не обниматься, а в душ, помыться, одеться в сухое и чистое, и чтобы, когда вернулся в спальню, в постели уже никого не было. И тогда можно чаю бахнуть. Или сразу спать завалиться. Только этот сценарий практически утопический, и приходилось исполнять стандартный ритуал, что-то говорить, потом вызывать такси или, не приняв душ, быстрее уходить самому.

В последнее время Захар стал тяготиться случайными связями. На это уходило избыточно много времени и сил. А в результате получишь, скорее всего, унылый перепихон в виде утешительного приза, про который сразу хочется забыть. Но заводить постоянные отношения – еще хуже. Со своей последней партнершей Захар расстался около месяца назад. У них был хороший секс, Оксана была старше его на пару лет, женщина разведенная и раскрепощенная. Но в какой-то момент Захар понял, что Оксана начинает на него рассчитывать. Нет, ему нетрудно было решить какие-то ее мелкие бытовые проблемы, приехать, заглянуть под капот машины или помочь с покупкой мебели. Но давать надежды, что это всё может куда-то дальше развиться – а судя по тому, что просьбы становились всё более частыми и всё менее скромными, Оксана именно на это и рассчитывала, – в