Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

Рука отпускает мои волосы и хватает за руку. Меня тащат в основной ангар, подальше от Ренцо. Теперь нас окружают уже не четверо в масках, которые нас захватили, а восемь человек, и на их суровых лицах читается презрение.

Знать, с чем мы имеем дело, полезно, хотя я надеялась на меньшее количество. Даже в лучшем случае нам с Ренцо было бы сложно справиться с восемью мужчинами.

— Теперь, когда вы нас слушаете, — Ренцо разрубает накалившуюся атмосферу, — вам нужно понять, во что вы ввязываетесь, удерживая нас в плену. Вы развяжете войну не только с ирландцами, но и со всей итальянской мафией. Никто не похищает босса, не становясь мишенью для всех Пяти Семей.

Я замечаю, как несколько мужчин обмениваются обеспокоенными взглядами. Они знали, кто я, но знали ли они Ренцо? Изменит ли это что-то, и если да, то к лучшему... или к худшему?

Мужчина, стоящий в стороне, неспешно выходит в центр нашей маленькой группы. Его короткие каштановые волосы жирные, с блеском, который подчеркивает зловещий блеск в черных глазах. У людей глаза не бывают по-настоящему черными, но, клянусь, этот мужчина исключение.

Его неторопливые движения превращаются в удар, когда он наносит мощный правый хук прямо в челюсть Ренцо. Парень крупный, и он умеет бить, но Ренцо принимает удар, как будто от ребенка. Он даже не теряет равновесия.

Когда снова смотрит на мужчину своим леденящим голубым взглядом, его язык скользит по капле крови, выступившей на нижней губе, словно наслаждается вкусом мороженого.

— Последний шанс, или я обещаю, это закончится для вас очень плохо, — говорит Ренцо таким спокойным и ровным тоном, что у меня мурашки бегут по спине.

Не думаю, что угрозы подействуют на этих мужчин, но, похоже, Ренцо этого не понимает. Он из тех, кто привык, что люди сникают под его взглядом. Мне приходится бороться с чувством зависти. Я могу быть самой опасной в комнате, но никогда не получу того уважения, которое Ренцо может вызвать одним только своим размером и осанкой. Обычно такой дисбаланс раздражал бы меня, но в случае с Ренцо, думаю, он действительно заслуживает уважения. Он хладнокровен, стратег, уверен в себе, смел и более чем крут.

Черт. Кажется, он мне действительно нравится.

У меня нет времени обдумывать это открытие, когда Мистер Черные Глаза отдает приказы на иностранном языке. Его люди начинают действовать, связывая наши запястья стяжками и суетясь с новым рвением. Что-то должно произойти, и я, черт возьми, не знаю что.

ГЛАВА 7

Ирония — такая сука. Я мысленно ругал Шай за то, что она постучала в дверь. Это было импульсивно и безрассудно. Я всегда считал, что лучше действовать по продуманному плану, чем бросаться в бой сломя голову. А потом сам взял и выбил дверь, пытаясь добраться до нее.

Она привлекла к себе внимание, и кто знает, что эти ублюдки могли с ней сделать. Конечно, она круче большинства женщин, но она не сверхчеловек, несмотря на то, что сама, возможно, так думает. Кажется, ее вообще не волнует ее собственная безопасность.

Образы того, что группа отчаянных мужчин может сделать с женщиной, нахлынули на меня, когда я услышал, как Шай швыряют в коридоре. И поскольку жизнь любит делать из нас всех лицемеров, я забыл о собственной безопасности и бросил все стратегии, проломив дверь, как чертов таран. Чуть не сорвал ее с петель. Мне нужно было добраться до нее. Если эти парни посмеют тронуть ее хоть пальцем... я потрачу последнее дыхание, чтобы заставить их заплатить.

Что в этой женщине такого, что она сводит меня с ума? Я чувствую, что рядом с ней мне постоянно приходится реагировать, вместо того чтобы обдуманно действовать. Она как человеческий торнадо, непредсказуемая и способная на полное разрушение.

Я предпочитаю поддерживать контроль над ситуацией, но с ней это невозможно.

И вот мы снова вместе, но вокруг нас что-то происходит, что заставляет меня нервничать. Похоже, они собираются, готовятся уйти, и я понятия не имею, что это значит для нас.

Нам приказали сесть у стены в главном зале. Молодой парень стоит над нами с оружием, пока остальные собираются.

— Похоже, у него огромный член, — Шай бросает взгляд на охранника, а я пытаюсь удержать свою голову от взрыва.

— Иисус, мать твою, Христос, Шай, — мое проклятие звучит наполовину с недоверием, наполовину с упреком. Она что, пытается сама себя подставить?

— Расслабься, здоровяк, — ее губы искривляются в усмешке, когда изучающий взгляд наконец отрывается от охранника. — Это был тест. Теперь мы знаем, что он не говорит по-английски, даже малейшего намека на реакцию на мои слова не было.

Черт, она доведет меня до инфаркта.

— Предупредить меня было бы неплохо.

— И выдать все? Это бы сделало весь тест бессмысленным.

Боже, как я ненавижу, когда она права.

— Что теперь? — спрашиваю вполголоса.

— Мы знаем, что их восемь.

— Я, наверное, смогу справиться с тремя, но не больше.

— То же самое.

Мой скептицизм, должно быть, отразился на лице, потому что Шай бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Не то чтобы это имело значение, пока на нас эти чертовы стяжки, — я дергаю руками, но пластик только впивается в кожу.

— Оставь это мне, — она говорит почти неслышно. Ее голубые глаза встречаются с моими, и хотя не уверен, что именно она задумала, ясно, что у нее есть план.

Тошнотворная смесь облегчения и ужаса бурлит у меня в животе.

— Слушай, не делай ничего, что может тебя убить. Я не хочу объяснять твоим кузенам, почему я вернулся живым, а ты нет.

— Да ты настоящий благородный рыцарь, — несмотря на все, ее шепот звучит легко и насмешливо. Она смеется в лицо нашим обстоятельствам, и я не знаю, должен ли быть спокоен или напуган.

— Как будто тебе нужен рыцарь, даже если бы его предложили, — парирую я, следуя ее примеру.

Ее улыбка нагревает комнату на добрых пять градусов.

— Вот теперь ты меня понимаешь.

Я качаю головой с легким смешком, хотя он быстро угасает.

— Слушай, Шай. Я не хочу, чтобы ты делала что-то безумное.

Ее голос становится таким же мрачным.

— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что чем дольше это длится, тем хуже для нас. Нам нужно