Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

за секунду до того, как одна сторона самолета резко опускается на несколько метров. Это движение дает мне вид, который я хотела увидеть, и понимаю, что наша ситуация хуже, чем представляла, хотя как это возможно, мне непонятно.

— Черт, — шиплю я. — Ладно, мы пока не на земле.

— Что значит «не на земле»?

— Ты помнишь «Парк Юрского периода» — оригинальный фильм, где машина застряла на дереве?

— Ты, блядь, шутишь?

— Нам нужно выбираться отсюда, и быстро.

— Как? — тихо бросает в ответ, словно звук может нарушить гравитацию. — Если мы пошевелимся, все это может рухнуть.

— А что ты предлагаешь вместо этого? Сидеть здесь и умирать?

— Может быть. Может, нам и повезло, — ворчит он. — Господи, ты просто ходячий хаос, знаешь это? Никогда в жизни я не встречал человека, который притягивает проблемы так, как ты.

— Погоди-ка, блядь, минутку, — огрызаюсь, сужая глаза до яростных щелочек. — Я могу сказать то же самое о тебе. Ничего подобного со мной не случалось, пока ты не ворвался в мою жизнь. Коннер должен был разбираться с этими чертовыми пушками, но не-е-ет. Ты устроил истерику и потребовал меня. И в итоге это моя вина?

— Ты сама напросилась, вот как. Если бы не ты, они, вероятно, оставили бы нас на складе, и нам было бы чертовски теплее.

— Нет, не было бы. Знаешь почему? Потому что мы были бы мертвы. Эти парни собирались нас убить. — Я так зла, что готова перегнуться через эту ветку и задушить этого мужчину. Как он смеет валить все на меня?

— Ты не знаешь, что они собирались делать, потому что даже не дала им шанса. Ты сама напросилась, чтобы нас взяли.

— А какой был твой гениальный план, о Совершенный? Потому что я не припоминаю, чтобы ты хоть что-то предложил в той ситуации.

Мышцы челюсти Ренцо сжимаются так сильно, что почти ожидаю услышать, как треснет зуб.

— Иногда лучшее, что можно сделать, — это ничего не делать. — Он резко взмахивает рукой, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Весь самолет стонет, прежде чем опуститься еще на несколько дюймов. — Черт. Нам нужно выбираться отсюда, — бормочет он.

— Уверен, что не хочешь ничего не делать? — ворчу в ответ, пробираясь мимо ветки и осторожно двигаясь к выходу. Поскольку самолет почти перевернут, мне приходится карабкаться по стенам, чтобы не упасть в хвостовую часть, что было бы ужасно по многим причинам, включая кучу искалеченных тел, сваленных внизу. Я стараюсь не обращать на них внимания. Сколько бы ты ни был крут, расчлененные трупы все равно выбивают из колеи.

Дверь слева и выше меня. Я не уверена, что смогу ее открыть, даже если доберусь до нее. Справа внизу вижу отверстие в середине салона. Самолет где-то согнулся, расколов корпус с одной стороны.

— Мы можем выбраться там. Думаю, это будет лучше, чем пытаться открыть дверь. — Я начинаю двигаться в ту сторону, но потом кое-что вспоминаю. — Погоди!

Ренцо замирает на полпути к выходу из кабины.

— Там была аптечка. Я видела ее, когда двигала пилота. Осмотрись. Она может нам понадобиться.

Он смотрит на меня секунду, словно взвешивая варианты, затем отступает назад.

— Есть.

Он засовывает холщовую сумку под куртку и продолжает следовать за мной. Грузовые ремни вдоль стен дают мне опору, чтобы осторожно спуститься к зияющей дыре сбоку. Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, как справляется Ренцо, беспокоясь, что он весит почти на пятьдесят килограмм больше меня и может не справиться с маневром, но он удивляет своей ловкостью.

Я выглядываю наружу.

— Здесь достаточно веток, чтобы я могла перебраться на дерево напротив. Следуй за мной.

Выхожу, и порыв ледяного воздуха проникает сквозь джинсы, словно я вообще ничего не надела. Если думала, что в самолете было холодно, это ничто. У нас обоих есть куртки, моя утеплена лучше, чем у Ренцо, но ни одна из них не подходит для такой погоды. Я понятия не имею, как мы избежим переохлаждения.

— По одной катастрофе за раз, Шай, — шепчу себе.

— Что? — переспрашивает Ренцо.

— Ничего, — бормочу я. Последнее, чего хочу, — это дать ему еще больше поводов обвинять меня.

Как только добираюсь до ствола дерева, Ренцо протискивается через неровное металлическое отверстие и оказывается на ветке. Она прогибается под его весом, и мы оба замираем. Мой массивный спутник медленно продвигается ко мне, крепко держась за ветку над собой для равновесия. Убедившись, что он выбрался, я делаю медленный, успокаивающий вдох, затем приседаю, чтобы спуститься на следующую ветку.

Мы находимся примерно в шести метрах от земли. С сугробом снега под нами прыжок, возможно, не будет катастрофой, но я бы не хотела рисковать сломанной ногой. Стою на уровень ниже Ренцо, когда в ушах раздается далекий шум, похожий на ревущую реку. Я смотрю на него, и меня охватывает беспокойство.

— Что это, черт возьми?

— Думаю, это… ветер.

Стена арктического воздуха проносится сквозь деревья, словно подтверждая его слова. Ветки раскачиваются, а снежная пыль поднимается в небо.

Мы оба цепляемся за ствол дерева. Порыв ветра не настолько сильный, чтобы сбить нас, но его достаточно, чтобы расшатать висящий самолет. Грохот и стоны возвещают о его внезапном падении к земле. Как шар на доске Plinko, отскакивающий от препятствий на пути вниз, самолет падает рывками, ударяясь о ветки. Кабина касается земли первой, а хвостовая часть складывается пополам, превращаясь в груду искореженного металла.

Я смотрю на это с изумлением, пока облако снега вокруг не оседает, затем широко раскрытыми глазами смотрю на Ренцо.

— Думаешь, он взорвется?

— Если этого еще не произошло, то, скорее всего, нет.

Я киваю, молясь, чтобы он был прав.

Молча мы продолжаем спуск. Оказавшись на земле, обходим самолет по дуге.

— Мы могли бы использовать его как укрытие, если бы смогли попасть внутрь, — предлагаю я, хотя не вижу способа сделать это, и все еще боюсь, что он может вспыхнуть в любой момент.

— Не уверен, что там осталось что-то, напоминающее внутреннее пространство, — добавляет Ренцо.

Усталый вздох срывается с моих губ.

— Ладно, самолет не вариант. Нам нужно найти место, где можно укрыться от холода на ночь.

— Предлагаю идти на юг, к границе и более теплым температурам. Там, скорее всего, будет больше поселков.